Стальная роза. Глава 7 — продолжение 07.01.16

Ши действительно перестал так громко всхлипывать, и, утерев мокрое лицо рукавом, выдал настоящую лавину слов, половину которых Яна попросту не поняла. Впрочем, что парня зовут Джош, и что он родом из Калифорнии, разобрать было нетрудно. А остальное… По большому счёту, и так было всё ясно. Ему было пять лет, он куда-то поехал с отцом и потерялся. И дальше ничего не помнит. То есть совсем ничего.

Как после пробуждения забывается тяжёлый сон, так мальчишка напрочь забыл всё, что с ним происходило за эти семь лет.

«Так не бывает, — потрясённая Яна не знала, чему верить — своим ощущениям или рассудку. — Или бывает?»

— Что он говорит? — хмуро спросил Юншань, когда Ши — или Джош? — замолк, давясь рыданиями. — Что с ним вообще такое происходит?

— Он проснулся, — ответила Яна. — Услышал родной язык и проснулся.

— То есть этот заморыш — тоже с запада?

— Не совсем, любимый… Он оттуда же, откуда и я.

— У нас тут что, ссылка для людей из твоего мира? — Юншань был потрясён не меньше, чем жена, но своё потрясение предпочёл маскировать раздражением. — С тобой понятно, а этот малец что натворил?

— Думаю, что смогу его разговорить… когда он успокоится.

— А я думаю, что мы только что лишились хорошего слуги.

Яна собралась возразить супругу, но тут произошло кое-что ещё. Чего она тоже не ждала.

Юэмэй, до сих пор наблюдавшая за этой сценой с раскрытым от удивления ротиком, вывернулась из-под руки старухи Гу Инь подбежала к плачущему мальчишке и застрекотала что-то уже совершенно непостижимое. Яна только и смогла разобрать среди этого водопада слов классическое «Don’t cry» и «dad and mom». Девчонка гладила плачущего Ши по руке, будто ровесника.

— Пойдём, пойдём во двор, — она потащила парня к двери. — Папа с мамой обязательно что-нибудь придумают, вот увидишь. А ты пока успокоишься, ладно? И всё-всё мне расскажешь, — без умолку тарахтела Юэмэй. — Тогда мы сможем тебе помочь найти твою маму. Хорошо?.. Пойдём.

— Всё в порядке, — Яна постаралась успокоить домочадцев. — Ничего страшного не случилось, просто Ши вспомнил себя… Гу Инь, скажи Хян, чтобы поторопилась с завтраком, и посиди с малышами.

— Я уж думал, на нас враги напали, — хмыкнул Ляншань. — А это всего лишь полоумный Ши очухался. Зато шуму сколько…

— Не дерзи родителям, — цыкнул на него Юншань.

— Прости, отец. Прости, мама, — Ляншань вспомнил, что он тоже почтительный сын, и поклонился. — Больше не буду.

— Садись завтракать, паршивец.

— Ладно, отец, не наезжай на парня, он уже осознал и раскаивается, — вымученно улыбнулась Яна. — Извините, я… Событие и впрямь… неординарное, и я, скажем так, немного волнуюсь.

— Не волнуйся, мама, — сказал Ляншань. — Что я, малявку не знаю? Она сейчас вытянет из этого …проснувшегося всю его прежнюю жизнь, слово за словом. Как его там зовут на самом деле — Джош, да?

— Янь, ты учишь детей всем языкам, какие знаешь? — судя по тону, Юншань немного отошёл от потрясения.

— Мало ли, что им в жизни пригодится, — вот уж чему, а английскому языку она учила детей лишь «постольку, поскольку», на уровне детских считалочек и стихов о «доме, который построил Джек». Она точно знала, откуда у Юэмэй такие познания в языке Шекспира, но ради сохранения её тайны пришлось немного преувеличить свои заслуги по воспитанию потомства. — Как видишь, уроки зря не прошли.

— Да уж… Ладно. Вытряхните парня наизнанку, но узнайте, кто он, откуда, и кто его родители. Потом будем решать, что с ним делать. Назад-то мы его вернуть не сможем.

— Я знаю того, кто сможет.

Эти слова Яна произнесла через силу, словно вытолкнула из разом пересохшего горла. Мысль была, что и говорить, еретическая, но другого выхода она и впрямь не видела. Либо так, либо придётся раскрывать тайну Юэмэй.

— Он придёт и спросит цену. Я …выдвину два условия, — сказала она, победив свою секундную слабость. — Первое — оставить нас в покое. И второе — отвести мальчишку домой. Ему здесь не место.

— А тебе? — внезапно севшим голосом спросил Юншань.

— А я уже дома, — ответила Яна, глядя ему в глаза — классический пример того, как нельзя себя вести примерной ханьской жене. — Ты это всегда знал.

— Может быть, мне хотелось услышать это от тебя.

…Ляншань почему-то помимо воли смутился и опустил взгляд. Он не мог понять, что за чувство у него возникло при виде отца, который так смотрел на приёмную мать, словно они о чём-то продолжали говорить. Без слов. Непонимание этого чувства беспокоило его куда больше, чем пробуждение разума Ши. Лишь потом, в кузнице, когда сестрёнка принесла обед, он понял. Но не чувство, которое беспокоило его, а одну простую истину.

Что бы ни произошло в их доме, эти двое всегда будут находить опору друг в друге.

Что бы ни произошло…

 

…Возок катился по ровной, наезженной дороге.

Семья мастера Ли покинула пределы Чанъани далеко за полночь, часа два спустя после разговора с чиновником.

В другое время они наняли бы возницу, но искать его среди ночи было попросту негде. Потому лошадкой правил Юншань. За ворота их выпустили, мягко говоря, неохотно, но бумага с печатью командира «корпуса левой руки» сделала своё дело: этот корпус как раз и нёс обязанности городской стражи.

«Уезжайте, почтенный мастер. Здесь вам спокойно жить не дадут, и причину этого вы знаете не хуже меня…»

Должно быть, не стоило и ехать сюда. Но предписание принцессы не проигнорируешь, и раз она сочла нужным видеть их при своём дворе, значит, у неё на то были какие-то резоны. Может, она и хотела разворошить придворный муравейник, заставить проявить себя того, кто в курсе относительно истинной роли мастера Ли и его жены. Что ж, если это была одна из целей её предписания, то принцесса достигла желаемого. Теперь семья Ли может возвращаться домой. Если, конечно, сумеет…

За следующий день им довелось испытать тревогу, страх, надежду и нечеловеческую усталость. Больше двадцати часов им пришлось трястись в возке — в десятке ли от столицы дороги внезапно сделались хуже. Дети вымотались не меньше родителей, и потому по приезде в какой-то захудалый гостиный двор мгновенно уснули на тощих циновках. Яна едва успела хотя бы снабдить свои сокровища шерстяными покрывалами, прежде чем они повалились на свои места и засопели носами. И у неё, и у Юншаня тоже глаза слипались, даже есть не хотелось, но не перекинуться хотя бы парой слов перед сном было просто невозможно.

— Мы стали игрушками в руках придворных интриганов, — недовольно пробурчала Яна, развязывая пояс. — Знали бы, где падать, соломки бы подстелили… хотя бы.

— Мы стали игрушками придворных интриганов ещё до того, как приехали в Чанъань, — ответил супруг. — Не забывай, что кое на кого давненько охотятся.

— Тут и забудешь — мгновенно напомнят…

Циновка была свежая, но жёсткая, одеяло «кусачее». То, что называлось подушкой — длинный плотный валик — не выдерживало никакой критики в смысле удобства. Да и комнатёнка подходила для нормального обитания весьма условно. Сразу видно, что это не дом, а гостиный двор. Недорогой придорожный трактир с комнатами для ночлега, грубо говоря. Временное обиталище, наполненное запахом трав, призванных отгонять неприятных насекомых, и шумом постояльцев, ещё не окончивших позднюю трапезу внизу, в зале, уставленном длинными скамьями и столами. Яна сразу почувствовала себя неуютно. Но лишь до того мгновения, пока Юншань не забрался под одеяло… От него, тоже чертовски уставшего, исходило тепло. Не только в обычном смысле, но и то неуловимое тепло, которое излучает человеческая душа. Яна, чувствуя себя распоследней негодяйкой, мелко задрожала и прильнула к мужу.

Знакомое, несколько подзабытое уже ощущение захлестнуло её с головой и заставило на миг замереть.

Безумие вернулось. То самое безумие, что накрывало их обоих с головой в первые месяцы супружества. То самое, что ушло предположительно тогда, когда они зачали дитя. То самое, что сейчас звучало в прерывистом дыхании мужа.

Яна то ли слышала, то ли читала когда-то, что подобное может «накрыть» после острых переживаний. Особенно связанных со страхом смерти. Сегодня они пережили такой страх, пока воин не представился и не передал им послание от принцессы. Опасность была более чем реальной: воин сообщил, что по пути ими были перехвачены посланцы недоброжелателя, у которых изъяли письменное описание внешности членов семейства Ли. Что там от этих перехваченных вызнали, воин не сообщил, но передёрнуло тогда всех… Дыхание близкой смерти должно порождать у человека ответную реакцию — жажду жизни. Супруги Ли исключением не стали.

— Детей не разбудим? — шепнула Яна, чувствуя, как вновь подступившее безумие захлёстывает её морской волной.

— Дверь толстая, а они спят крепко.

Это были последние внятные слова, которые они смогли произнести…

История с точностью буквально до мелочей повторилась и в следующем гостином дворе, и в следующем… И, когда, родив в положенный срок мальчишек-близнецов, Яна едва не умерла от кровотечения, у неё не возникло даже тени мысли обвинить Юншаня. Они оба, чудом разминувшись со смертью, хотели самим себе доказать, что живы. Что и говорить, доказательство вышло весомым. И, что интересно, Юншань позже признался, что всерьёз считает сыновей-близнецов истинной целью их путешествия.

Что ж, с этим сложно было поспорить. Истинно ханьская логика.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *