Конец Пролога

*    *    *

 

К счастью для Сашки, следаки мурыжить его на месте происшествия не стали. Сняли краткие показания о происшествии, попутно поздравив с попаданием в телезвёзды – кто-то из зрителей сбрасывал картинку с комментариями на один из местных гало-каналов – и отправили в больницу на карете Скорой помощи. Слава богу, отдельно от продолжавшего тоскливо выть наркомана.

Увы, но приключения самого поганого свойства, для Александра на этом не закончились. В больнице царил аврал с явственными паническими нотками. Туда за последний час поступило несколько тяжелораненых пациентов, ставших жертвами немотивированных атак на улицах района. Поэтому его рану лишь профессионально обработала медсестра – свела края раны, сцепив их специальным пластырем – все хирурги были заняты, а выдернутые из законного выходного, ещё не подъехали. Парень, мужественно, молча, терпел боль – до попадания в немилосердные ручки медработницы её почти не было.

«Блин! Горелый, комковатый и пересоленный! Больно как! – сжимал зубы со всех сил, чтоб не застонать. – Да она садистка! Неужели нельзя всё делать как-то поосторожнее? Не на манекене же тренировку проводит, на живом человеке рану обрабатывает».

Отпущенный, наконец, с «лобного места», т. е. кресла для таких клиентов в приёмном покое, Сашка не успел даже спросить, куда ему дальше отправляться. Санитары затащили в помещение ещё одного человека, блондинистого юношу лет двадцати. Судя по недешёвой одежде и модной, но растрёпанной причёске – студента. Сгрузив его в освобождённое кресло, они – один успел бросить фразу, что второй из доставленных только что, в очень тяжёлом состоянии – выскочили прочь.

Медсестра сунула студенту под нос нашатырь («дёшево и сердито, в лечебницах для богачей, интересно, его тоже применяют?»), и больничный покой превратился в место схватки. Придя в себя, больной первым делом попытался удушить вернувшую его в реальный мир особу. Занимался попыткой смертоубийства он, молча, но увлечённо – медсестра только засипеть успела, как ей был полностью перекрыт доступ к воздуху. В помещении не все даже заметили происходящее, некоторые медработники продолжали свои дела: кто-то раскладывал по ящичкам новую порцию медсредств, кто-то старательно долбил по клавиатуре, то ли составляя очередной отчёт, то ли погрузившись в компьютерную игрушку. Две санитарки пожилого («явно за сорок!») с точки зрения юноши возраста, болтали о чём-то своём, женском.

Наконец, удушаемая, было пытавшаяся разжать сжимавшие её горло пальцы, уже прекратила эти явно бесполезные попытки, пышная, с заметным излишком веса, санитарка заметила происходящее безобразие и закричала.

— Убивают! Люди добрые, Галю убивают!

Этот крик сбросил оцепенение с Александра и он, смотревший до этого на убийство, как в галотеатре, кинулся спасать женщину. Лица душителя он не видел, но даже маньяк так, при людях, убивать бы, не стал.

«Скорее всего, опять наркоман, как бы, не приятель, того самого, что чуть не зарезал меня. Видимо, в город завезли партию некачественной дури, сводящей людей с ума, превращающей их в маньяков-убийц. Уговаривать его бессмысленно, ломать пальцы по одному – долго, да он может успеть ей шею тупо сломать. Резать надо!»

Поэтому Сашка бросился не к топчану, у которого три бабы сдуру пытались помешать удушению коллеги, а к шкафчику, в котором заметил медицинские инструменты.  Выхватив оттуда скальпель, на ходу сбросил колпачок с лезвия, и, растолкав без толку топившихся у места происшествия женщин, два раза глубоко резанул, сначала по одному запястью душителя, потом по другому, стараясь перерезать сухожилия и нервы, ведущие к кистям рук.

Судя по разжавшимся пальцам, ему это удалось. Помимо сухожилий и нервов, он, естественно, перехватил и вены – из них обильно хлынула кровь, пачкая одежду и волосы медсестры. Жертва, видимо потерявшая сознание, рухнула вниз, на агрессора. Александр подхватил её подмышки и оттащил к креслу, на котором недавно сидел сам. Душитель, только теперь юноша его рассмотрел, оказался молодым человеком на несколько лет постарше его самого. И, таки да, похожим чем-то на того наркомана, который чуть не зарезал Сашку недавно, со зрачками во всю радужку. Лишившись жертвы, он зарычал.

— Убили! Девочки, убили! – заорала с визгливой ноткой та самая, глазастая, первая заметившая неладное, разглядев бледное лицо, закрытые глаза, безвольно телепающуюся голову, кровавые пятна на лице, волосах и одежде Гали, которую пытался пристроить в кресло наш герой. Другая, наоборот, излишне стройная – с точки зрения нашего героя – просто визжала, третья, довольно симпатичная, побледнев и широко раскрыв глаза, явно впала в ступор.

«И хоть бы одна сука бросилась бы помогать пострадавшей товарке! Ведь все же к крови здесь привычные».*

Безвольное тело казалось ему очень тяжёлым и упорно не хотело усаживаться, норовя съехать на пол. Наконец, одна из визжащих дам, как раз не приглянувшаяся ему худышка, прекратила издавать звуки и, бросившись ему на помощь, ловко помогла усадить коллегу.

Возможно, парню мешало самому справиться с водружением не такой уж и тяжёлой медсестры в кресло опаска по поводу действий наркомана, у которого из рук вырвали жертву. Будущий космолётчик невольно, всё время, пусть краешком глаза поглядывал на топчан.

«Хрен его знает, полностью я ему перерезал сухожилия или нет? Повернёшься к такому спиной и здрасте дяденьки черти, в рай меня вряд ли определят. Эх, как жаль, что в отличие от поля боя, врагов здесь нельзя добивать…»

А у топчана положение резко изменилось. Попытавшийся, было, встать наркош получил три удара электрошокером, причём, напряжения медсёстры не пожалели – запахло грозой. После чего быстро перевязали потерявшего сознание пациента и зафиксировали его руки и ноги на топчане петлями, которые раньше в глаза не бросались.

«Вот и славненько, хоть от кровотечения этот урод не изойдёт. А то потом доказывай, что другого способа спасти человека, которого он убивал, я найти не смог. Интересно, почему они раньше шокеры не применили? Хотя… скорее всего, из-за товарки в лапах напавшего. Ей бы тоже тогда сильно попало».

_________

*Сашка по молодости лет не понимает тонкостей человеческой психологии. Неожиданная острая ситуация, порой даже опытных, повоевавших бойцов иногда вгоняет в ступор.

 

Решив, что здесь, на данный момент, он – лишний, Сашка вышел из покоя и двинулся на улицу. Шёл не спеша, ибо голова – после всех треволнений дня – чуть-чуть, но кружилась, что, в сочетании с подташниванием и тремором рук заставляло быть внимательным и осторожным. Собственно, потряхивало не только верхние конечности, а как бы, не всего самого.

«Отходняк пошёл после стресса, температура, наверное, в район 38 градусов скакнула. Вот тебе и сходил на тренировочку. А, с другой стороны, не будь на мне бронежилета, хрен бы в живых остался, три выпада ножом пропустил, ещё один отбил на троечку с минусом. Позорище… хорошо, что никто из занимающихся у Сержанта, не видел. Боец из меня оказался, как из дерьма пуля. А я-то себя мнил…»

А ещё его беспокоило, не выглядит ли он шутом в белом халате с чужого плеча, для него слишком объёмном, но коротковатом? Старую курточку, служившую ему верой и правдой, пришлось выбросить, снимать бронежилет ему не захотелось. То есть, «не захотелось» — недостаточно точное определение. При предложении медсестры избавиться от железа, его, никому не признается, охватил позорнейший приступ паники – настолько снимать одёжку, спасшую ему несколько раз жизнь, не мозг даже, весь организм не желал. Да и под бронежилетом у него лишь старая рубашка, наверняка пропитанная потом и внешне непрезентабельная.

Как ни странно, но обычно скандальные медработницы, к его капризу отнеслись с пониманием. Даже дали халат прикрыть явно боевую деталь экипировки, на время пребывания в больнице. А что не только полы, но рукава коротковаты, так не на Венский же бал собирается. Проходя по вестибюлю, Сашка сделал крюк и прошёл мимо большого зеркала. Собственное отражение его расстроило – выглядел он, мягко говоря, не героически, несмотря на залепленный  прозрачным медицинским пластырем шрам на лбу.

«Волосы растрёпанны, морда неестественно бледная, и кислая, какая-то испуганная – явно не герой. Действительно стоит свежим воздухом подышать».

Воздух, однако, оказался не свежим, а горячим. На улице была самая жара, почти как в июле. Даже в тени, сразу захотелось вернуться в коридор с кондиционированием. Помявшись, посомневавшись, решил немного постоять здесь, у стеночки.

«В конце концов, двадцать пять градусов по Цельсию невеликий зной. И в моих одёжках вполне можно вытерпеть, тем более – стоя в теньке. А в здании – скукота, здесь хоть поглазеть по сторонам можно, ворон посчитать. – Естественно, никаких ворон или грачей, которых в городе многие называли воронами (каркают ведь), во дворе больницы не наблюдалось, парень сыронизировал над собой.

Парень не только лениво пялился на двор, он ещё и чутко вслушивался в окружающий мир. Поэтому-то и услышал, что кто-то, выйдя из больницы, приблизился к нему со спины. Шаг в сторону с разворотом и подъёмом кистей рук на уровень груди он сделал автоматически. К счастью, подошёл не очередной наркоман, а незнакомый, молодой мужчина в дорогом (по меркам Александра) деловом костюме. Зрачки глаз у подошедшего были нормальные, не расширенные, а взгляд производил впечатление взгляда умного человека. Ещё для себя отметил юноша, что мужчина выглядит усталым и расстроенным, хотя и пытается бодриться.

— Здравствуйте, — начал разговор подошедший, внимательно разглядывая пластырь на лбу собеседника.

— Здравствуйте, — несколько настороженно ответил Сашка, внимательно всматриваясь в движения человека (сейчас он подозревал любого незнакомца). На следователя или, тем более, полицейского или местного криминального журналиста, человек не походил, но в данный момент любая  неожиданность выглядела настораживающей. И, пожалуй, он был не так уж молод – просто хорошо ухожен.

— Это вы Александр Кузнецов и именно вы избили юношу, находившегося в состоянии наркотического опьянения?

— Во-первых, не избил, а обезвредил маньяка-убийцу, а во-вторых, вам-то какое дело до этого? – сразу набычился Сашка, уж очень не понравилась ему формулировка происшествия в устах собеседника.

Мужчина вскинулся и повысил тон.

— Я его отец, и попрошу быть поосторожнее с формулировками. Святослав…

— Маньяк-убийца, бегавший по городу с ножом и резавший прохожих. Это в полицейских протоколах есть, он до нападения на меня – с целью убийства, кстати – трёх человек порезал. И я его не избил, а обезвредил. Между прочим, рискуя жизнью, убить его было бы куда проще и безопаснее. Я ведь сам чудом в живых остался.

Парень ещё внимательнее всмотрелся в собеседника, выглядевшего несуразно молодо для того, чтоб иметь взрослого сына. «То ли сын у него приёмный, то ли хмырь уже омоложался, значит, не просто не бедный, а весьма богатый».

— Как, трёх? – резко сбавил голос подошедший.

«Удивительное дело, кажись, он мне сразу поверил! Это-то при таком обвинении сына! Ох, не белый и пушистый у него сынок, если отец не кидается немедленно в спор при таком обвинении дитяти».

— Может быть, и не трёх, а больше, — с долей ехидства мстительно добавил облыжно обвинённый. Впрочем, ехидство, кажется, побледневшим от новой информации собеседником замечено не было из-за оглушительной неприятности её для него. – Трёх, минимум, я слышал перекличку полицейских по радио. И один из порезанных точно умер. А может, и не один.

Внимательно глянув в глаза Александра, папаша Святослава посомневался и полез в карман, вызвав новый приступ паранойи у парня. Но вытащил он оттуда не оружие, а новейшую модель мобильника. Уже собираясь набирать номер, отец наркомана обратился вдруг к Сашке.

— Извините, я отвлекусь на несколько минут, после чего хотел бы продолжить разговор.

Всё ещё немного настороженный, но уже во много меньшей степени, юноша несколько секунд подумал по поводу сложившейся ситуации, и согласился.

— Можно и продолжить, почему нет? – в свете остававшихся опасений возникновения неприятностей из-за участия в обезвреживании двух наркоманов.

«Засудить-то за них, вряд ли засудят. Тем более что в одном случае нападение на меня снимали сразу несколько человек, а во втором я спасал муниципальную медработницу от смерти во время исполнения ею профессиональных обязанностей. Но вот устроить судебную тягомотину, сорвать, причём, навсегда мне поступление в космоучилище, вполне могут. Лучше миром договориться, да и вытребовать с них компенсацию за материальный и моральный урон стоит. Люди они явно не бедные, а с паршивой овцы, хоть шерсти клок».

Если мозги юноши были заняты, глаза и уши освободились, и он, невольно пытаясь вслушаться в чужой телефонный разговор (толком ничего расслышать не удалось), нет, разговоры, причём, не с одним абонентом, зашарил вокруг взглядом. И немедленно обнаружил, что его опять снимают. Тощая девица с длинным носом – на камеру телефона, а толстяк-пацан  помоложе его самого года на два – на видеокамеру. Как всякий нормальный школьник, Александр мечтал о славе, хотел стать знаменитым, но неожиданно пришедшая популярность его почему-то не обрадовала.

«Блин, а быть в центре внимания незнакомых людей, оказывается, не так уж кайфово. Да чего уж, просто неприятно. Как назло, выгляжу я… хреново. Не геройски. И предъяву им не кинешь, находясь в общественном месте, имеют право снимать».

Мужик, с всё ещё неизвестной Сашке фамилией, действительно уложился в несколько, четыре-пять, минут. Парню бросилось в глаза, что за это короткое время тот внешне постарел лет на двадцать и не пытался скрывать, что находится в расстроенных чувствах.

— Ну, что, продолжим наши переговоры? – голос у отца наркомана зазвучал устало.

— Под видеокамерами и направленными на нас микрофонами? – кивнул на самозваных журналистов парень.

Собеседник резко обернулся. Мальчишка его пристального взгляда смутился и камеру опустил, девушка демонстративно направила телефон на папашу наркомана, как-то неестественно дёрнулся ещё один, из якобы тоже дышавших на крыльце больницы свежим воздухом.

Несколько секунд незадачливый папаша играл в гляделки с объективом телефона девицы, видимо, пытаясь морально придавить её, вынудить прекратить съёмку, но потерпел в этом поражение. Повернувшись к собеседнику, он согласился:

— Вы правы, здесь разговаривать не стоит. Вас в какой палате разместили?

— Никакой. Успели только перевязать, да, вот, выдали во временное пользование халат. В больнице сейчас аврал, много тяжёлых пациентов. Пока мне разрешили погулять, подышать свежим воздухом.

Бросив взгляд на циферблат механических наручных часов*, отец наркомана подумал несколько секунд и предложил пройти в приёмное помещение больницы, куда заезжают машины «Скорой помощи».

«Вероятно, он так надеется избавиться от назойливой слежки. Хотя девица выглядит достаточно отмороженной, чтобы последовать за нами».

Александр угадал. Девка последовала за ними, не прекращая съёмки. Однако у обширного ангара, куда заезжали автомобили для выгрузки больных прямо у лифта, она поймала птицу обломинго. Путь ей преградил стоявший у входа охранник, потребовавший немедленно прекратить съёмку и отойти от служебного помещения. Оказывается, имелся соответствующий закон, запрещающий снимать и даже глядеть на доставляемых в больницу больных. Визгливые протесты самозваной журналистки о зажиме свободы прессы не помогли, она была вынуждена прекратить преследование. А ускользнувшая от неё парочка, отошла в угол ангара, не просматривавшийся от входа, и попыталась приступить к переговорам. Однако даже начать толком не успела.

Въехавший в помещение автомобиль «Скорой помощи», вдруг, неожиданно, вильнул, свернул и, тормозя, врезался в стену в метрах десяти от них, завывая сиреной и громко, непрерывно бибикая. Не сговариваясь, неудачливые переговорщики пошли к месту аварии, но дойти не успели. Задняя дверца микроавтобуса – скорее всего, от сильного удара изнутри – распахнулась и пред глазами наблюдателей, предстал молодой человек в дорогом, но сильно помятом костюме, почему-то, только в одной остроносой туфле, с неприятным выражением лица. Точнее, с оскаленной мордой.

«Господи! Да что же это такое! Мёдом меня для этих наркошей кто-то намазал?»

— Леонид? – с заметным удивлением озвался шедший чуть сзади и в стороне папаша другого наркомана, видимо, узнав «болящего».

— Ыыыы! – ответил на обращение тот и рванул к знакомому.

Сашка уже успел рассмотреть и у этого неадеквата расширенные на всю радужку зрачки, ту же, что у предыдущих взбесившихся, бледность кожи. Понимая, что наркоман разговоры разговаривать не собирается, а будет пытаться убить, парень не стал ждать начала действо и кинулся наперехват, от души врезав сбоку сумасшедшего носком сзади по ахиллу опорной ноги, рассчитывая повредить там связки. Судя по всему, попал удачно. Уже при следующем шаге нога наркомана подвела. Он оступился на ровном месте, будто споткнулся о собственную щиколотку, замахал руками и, всё-таки, упал.

«Точно, плохо у них с координацией, нормальный парень, если не совсем ботан, пусть на одной ноге устоял бы», — подумал будущий офицер космофлота, подпрыгивая и приземляясь каблуком на подколенную выемку ворочающегося на бетоне маньяка. Приземление вышло удачным по результату – под стопой определённо что-то хрустнуло, но тяжёлым для сохранения равновесия и удержания на ногах. Справился, сделав широкий шаг второй ногой и, сразу же, отскочив от наркомана подальше.

Тот, будто не его кости и хрящи хрустели, жилы рвались, молча, попытался встать, однако, это у него не получилось. То колено одной ноги, то щиколотка другой, подводили хозяина, не давая ему твёрдо утвердиться на ногах. Это молчание и абсолютная нечувствительность к боли производили гнетущее впечатление на окружающих.

— Леонид, что с тобой?! – воззвал к нему папаша другого поверженного наркомана, не понимая, что знакомец абсолютно не способен общаться словесно.

____________

*- Механические наручные часы – признак богатства. Подавляющее большинство людей носило на руке коммуникаторы (наручные мобильники), что куда удобнее и функциональнее. Существовали и дешёвые подделки для понтовщиков, но явно не в данном случае.

 

Почтенный чиновник или бизнесмен находился в шоковом состоянии, как кролик на удава, смотря на пытающегося подняться, знакомца. Костюм у несколько раз падавшего Леонида, превратился в грязное одеяние для пугала, но первым, что бросалось в глаза – его абсолютно бездумная, озверевшая морда, лицом, при таком выражении, назвать это язык не поворачивался. Наркоман не смог, встать, но слыша обращение к себе (или просто звуки) медленно пополз по направлению к знакомцу, явно не с целью поплакаться в жилетку.

— Подмогу я уже вызвал, — образовался рядом охранник, стороживший до этого вход.

Тут же озвался и отец Святослава.

— Леонид, Леонид, ты что, не узнаёшь меня?

— Ыыыы! – зарычал в ответ тот и, попытался ускорить движение, отталкиваясь от пола руками.

— Не зовите его, он сейчас не в себе, только об убийствах и может думать, — обратился Сашка к папаше другого наркоши. И вызверился на бестолково топчущегося охранника: — Да долбани ты его из шокера! А то, не дай бог, кого схватит, удушит или покалечит, на тебя же вину и свалят. И не жалей разрядов, он совсем обдолбанный. А я гляну, что с фельдшером, подозрительно, что она до сих пор из машины не вылезла.

И, ещё раз обращаясь уже к знакомцу наркомана, предупредил:

— Держитесь подальше от этого Лёни, мозги у него сейчас совсем не работают, до вас он добраться хочет, чтоб убить. Ваш сынок, кстати, точь-в-точь так выглядел, пока я его не обездвижил.

Плохие предчувствия оправдались. Заглянув в автомобиль, увидел, что девушка в белом халате лежит без сознания.

«Да живая ли она?!»

Посчитав, что дело идёт о жизни и смерти, не залезая в автомобиль, подтянул медработницу за ноги к краю и взял на руки. Хотя девушка была невысокой и худенькой, она показалась ему неожиданно тяжёлой.

«Кости у неё из железа, что ли?»

Когда возился с извлечением фельдшерицы, краем уха слышал разряды шокера, разворачиваясь от машины убедился, что они ему не послышались. Знакомец богатенького Буратины, Леонид лежал на бетонном полу, не шевелясь. Охранник и папаша другого наркомана топтались рядом.

«Блин! Какие-то они туповатые, не подскажешь, сами не сообразят».

— Да свяжите его, пока он без сознания! И посмотрите, что там с водителем, я понёс медработницу в приёмный покой.

Не ожидая ответа и реакции на свои ЦУ, быстрым шагом направился к лифту. И девушка, создавалось такое впечатление, с каждой секундой прибавляла в весе, и, главное, чем быстрее её доставишь к медикам, тем больше у неё шансов на выживание.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *