Вопрос на миллион. Прода от 30.03

Значит, нужно выглядеть респектабельно и положительно. А кроме того… Кроме того, не стоит искушать господа бога. У него терпение божественное, но не бесконечное.

Последний штрих – выбрать и подвесить на пояс главы семейства подходящее оружие. Хоть кинжал. Потому что ношение оружия здесь ещё не привилегия знатного сословия, но атрибут свободного и уважаемого человека. Вариант с золотым кинжалом мы отмели оба и сразу: герб флорентийцев Медичи вряд ли сойдёт в Сиене за остроумную шутку. Советские кортики забраковали по причине герба, вовсе здесь не известного и очень странного, а эсэсовский кинжал со свастикой не вызывал у Тоши энтузиазма.

— Чёрт его знает, как тут отнесутся к орлу на свастике, — он с сомнением крутил кинжал в руках. – Кстати, я думал, это подделка. Но бывшая хозяйка заверила, что этот кинжал помнит с детства, и что папа привёз его с войны. Вполне возможно, оригинал… Ну, да бог с ним. Ты точно уверена, что кинжал необходим?

— Что поделаешь, милый: статус, — я пожала плечами. – Тут, глядишь, тебя ещё и учиться фехтованию заставят. Время такое.

— Я заметил…

И подвесил немецкий кинжал на расшитый цветной нитью пояс. А я… Мне осталось нацепить матерчатый вышитый кошель, куда, в отсутствие карманов, можно было положить носовой платочек и шокировавшее служанок зеркальце.

Всё. Мы готовы.

 

Приветливый молодой человек лет пятнадцати от роду возник на пороге совершенно неожиданно. Первое, что бросилось в глаза – его жизнерадостный вид. Второе – его явное сходство с синьором Марко. Те же русые волосы и голубые глаза типичного дойча. Сын, что ли? Вот только тараторил мальчишка по-итальянски, посрамляя своей экспрессией даже южан.

— Господа! – воскликнул он, махнув слугам обеими руками. Те незамедлительно покинули помещение. – Господа, позвольте выразить вам мою искреннюю благодарность за ту неоценимую помощь, что вы оказали дяде Марко. Если бы не вы, мы с братом лишились бы того, кто заменил нам отца!.. Да не покажусь я вам невежливым, если предложу свою помощь? Мои познания пока ещё скромны…

На этом месте Тоша счёл, что пора вмешаться, иначе полдня уйдёт на внимание этому словесному потоку.

— Вы – племянник синьора Марко, синьор?..

— Ах, простите невежу, — юноша заулыбался во все тридцать два зуба и учтиво поклонился. – Джованни ди Маттео, из дома Буонсиньори. Если вы, синьор Антонио, и вы, мона Анна, испытываете какие-либо затруднения, готов вам помочь.

Улыбка до ушей, лицо восторженного юнца, искренность и многословие – идеальная маска для того, чтобы исподволь изучать собеседника. Видя перед собой болтливого несерьёзного мальчишку, тот, глядишь, даст слабину и раскроется. Но это не наш случай, мы-то воробьи стреляные. Потому юный Джованни увидит лишь то, что мы захотим ему показать. То есть усталых путешественников-иноземцев, которые желают достойно предстать перед хозяином дома и его гостями, буде таковые явятся.

Не надо учить лицедейству политиков, финансистов и комбинаторов. Кажется, это правило в ходу и здесь.

— …Наш палаццо весьма скромен, господа, — молодой человек, провожая нас в зал для приёмов, не переставал тараторить. – Дядюшка предоставил вам покои для почётных гостей. Уж не взыщите за их малость, мы не так богаты, как флорентийцы или Венеция, чтобы строить палаццо размером с целый контрадо[1]… А здесь наши с братом покои… Познакомьтесь, господа: мой брат Джанкарло ди Маттео. Он ещё весьма юн, но благочестив и намерен служить Господу… Кузина Катарина, дочь дяди Марко, наречённая в честь святой Екатерины, в нашем богом хранимом городе просиявшей. Она также безмерно рада вас видеть… Здесь комнаты дядюшки и… покойной ныне тётушки… А теперь, господа мои, мы на входе в главную залу, — При этих словах налёт юношеской восторженности сполз с лица Джованни, как некачественная позолота с бронзы, и он заговорил вполне серьёзно и по-взрослому. —  Дядя Марко желает представить вас своим компаньонам и публично выразить свою благодарность. Не буду спрашивать, готовы ли вы, господа, предстать перед цветом сиенского общества. Я ещё молод, но уже могу судить о людях. Вы, как я понимаю, весьма опытны в делах торговых, и потому не вижу причин, которые помешали бы вам найти общий язык с дядей и его друзьями.

— Вы весьма проницательны, Джованни, — Антон чуть склонил голову в знак уважения к наследнику синьора Марко.

— Дядя говорит: «Проницательность и добросердечие – основа нашего благополучия».

«Его дядя – высокоуровневый тролль, — мысленно усмехнулась я, сцепив пальцы замком. – Он бы ещё сказал насчёт «добрым словом и пистолетом…», но здесь пистолетов пока не знают. Однако по сути очень похоже, хоть и не так откровенно».

Всё-таки итальянцы – ребята с двойным дном. Не они изобрели лицемерие, но довели его до совершенства. Остальные лишь подхватили это знамя и понесли по всему миру.

 

Даже не знаю, кого в нас видят больше: диковинку или потенциальных торговых партнёров. Скорее первое с лёгкой примесью второго. Ещё на подходе к городу синьор Марко выспросил Тошу насчёт нашей фамилии, и тут произошла полная нестыковка двух культур. Как Антон ни старался, сиенец никак не мог взять в толк, что это за фамилия такая – Новиковы. Наверное, недостаточно хорошо объяснял. Я бы попыталась, но в тот момент меня больше занимал вопрос, как избежать близкого контакта с трупом в «кабине», а кричать из окошка – некомильфо. В итоге уважаемый сиенский купец предложил компромисс, самочинно присвоив нам с мужем фамилию «де Нуовачитта». Так с его лёгкой руки мы и превратились в Новгородцевых …на итальянский манер. На встречное предложение Антона назваться «Неаполитано», используя греческую основу с тем же смыслом, синьор Марко экспрессивно замахал здоровой рукой.

— Что вы, что вы, синьор Антонио! Упаси Господь вас так назваться! Неаполитанцев здесь терпеть не могут, и вряд ли станут вести какие-то дела с этими южными прощелыгами, в чьих жилах течёт кровь мавров и евреев! Хоть вы и не похожи на южанина, но лучшего способа разориться в Сиене я не вижу… Разве что представиться флорентийцем!..

Возразить на это было нечего, Тоша сдался. Именно под именем супругов Антонио и Анну де Нуовачитта нас сейчас и представили. Что ж, не самый худший вариант. Представляю, какой бы ступор произошёл, если бы родители назвали Тошу, к примеру, Мирославом, а меня – Людмилой или Светланой. Тоже пришлось бы изобретать какой-то компромисс.

[1] Сиена издавна была разделена на три трети, в свою очередь каждая треть состояла из контрадо – районов. Это деление сохранилось по сей день.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *