Вопрос на миллион. Прода от 21.03

Перевести дух мне тоже не удалось.

Не успела я приподняться хотя бы на колени, как на весь лес раздался Тошин голос:

— Аня! Неси аптечку, нужна твоя помощь!

В голосе мужа не было тревожных или панических ноток. Значит, помощь требуется не ему, и пациент пока не спешит испускать дух. Вот если медпомощь вовсе не придёт, тогда другое дело. А как накладывать повязку или жгут, как ставить уколы и зашивать раны, я ещё помню.

На месте я оказалась через минуту – в одной руке аптечка, в другой пистолет. Потрясающее, надо полагать, зрелище. Но то, что я увидела на дороге… Нет, фильмы «про войну» не дают реального представления о настоящей войне. Пусть даже это фильмы о войне средневековой. Мечи, стрелы, доспехи, прочая ерунда. И правда, ерунда – на фоне увиденного.

Тем, кого разбойнички убили залпом из арбалетов, можно сказать, повезло. Умерли без мучений. То же касалось и брави – кого достали мечом, кого пристрелил Тоша. Мертвы были все. Двое кондотьеров – один с арбалетным болтом в груди и один с глубокой колотой раной — хрипло стонали в лужах крови, быстро впитывавшейся между камешков вымостки. Хотя мой опыт в лечении подобных ран совершенно нулевой, и так было ясно, что их нужно немедленно увозить в реанимацию. Через несколько минут будет поздно. Ещё одного выжившего Антон аккуратно поддерживал под локоть. Этому рассекли правое предплечье, наверняка чтобы обезоружить, но оставить в живых. И – да – этот тип тоже был одет по средневековой итальянской моде: широкий камзол, перетянутый поясом, и узкие, в облипку, штаны. И всё это, включая кожаные башмаки и свалившуюся наземь шапку, было изгваздано кровью, про выпавший из рук меч и говорить нечего – по самую гарду в красном.

— Помоги ему, — Антон аккуратно усадил пострадавшего на подножку повозки.

— А… эти? – я потрясённо посмотрела на кондотьера со стрелой в груди.

— А этим ты уже не поможешь. Ань, не тормози, прошу тебя.

Мысленно обозвав себя идиоткой, я отдала мужу пистолет и раскрыла аптечку. Скальпеля там, естественно, не было, пришлось распарывать рукав раненого валявшимся на дороге кинжалом… Ничего серьёзного, просто глубокий болезненный порез. По хорошему его надо было бы зашить, но у меня не было ни кетгута, ни стерильных игл. Обошлась промыванием раны вином из фляги, которую раненый отстегнул подрагивавшей здоровой рукой от пояса, смазыванием йодом и перевязкой. Занятая делом, я не обращала внимания на происходящее вокруг. Даже взглянуть пациенту в лицо не нашла времени, только нервно дёрнулась, когда он зашипел; обработка йодом далеко не каждому понравится.

— Signore, vi e una donna morta[1], — голос Тоши раздался почему-то из повозки. Затем откинулась тёмная занавеска – надо же, там и окошки были, не заметила сразу – и оттуда показалась голова моего мужа. – Accoltellato[2].

— Deus animam eius requiescet[3], — негромко проговорил раненый, кое-как перекрестившись перевязанной рукой. – Lasciare, per favore, e raccogliere le armi[4].

Теперь никаких сомнений: итальянец, католик. Но произношение у него… Скажем так: я его понимала, как понимала бы соотечественника, заговорившего вдруг на по-старорусски. Нет, не так. Соотечественника понимала бы лучше, всё же итальянский язык для меня не родной. Но понимала же. Значит, не будет языкового барьера. Уже хорошо… И только сейчас мне приспичило поразглядывать внешность пациента. Кто таков, на кого похож? В своё время я насмотрелась на итальянцев и их типажи. Этот с виду был типичный немец: русоволосый, голубоглазый, с грубоватыми чертами лица. Северянин, тут двух мнений быть не могло. Венеция, Флоренция, Генуя – словом, что угодно севернее Рима, где после падения империи были королевства готов и лангобардов, а в Средние века регулярно наведывались германские императоры с войском. Словом, ничего удивительного. Лицо как лицо у человека. В меру бледное, в меру перекошенное от боли. А вот взгляд… Мне очень не понравится его взгляд. Умный, цепкий. Оценивающий? Скорее, приценивающийся. И – ни капельки страдания, сожаления, удивления, и …что там ещё должен испытывать человек, попавший в такой переплёт? Страх? Так вот: в его глазах не отражалось даже тени страха. Именно это меня и насторожило.

— Мой капитан ещё жив, — негромко сказал он, указав взглядом на тяжелораненого с арбалетным болтом в груди. – Вы не могли бы ему помочь, синьора?

— Н-нет, синьор, — я отвела взгляд. – Поздно.

— Жаль. Очень жаль. Второго такого я не скоро найду.

Вот так. Жизнь стоит ровно столько, сколько нужно потратить на поиски или подготовку того, кто тебя заменит.

В таком случае цена моей жизни в глазах этого человека – копейка…

Тоша тем временем и вправду собирал оружие. Погибшим оно точно ни к чему, а в Средние века стоило недёшево. Второй вопрос, вставший ребром, заключался в том, что делать с мертвецами.

[1] Синьор, здесь мёртвая женщина (ит.)

[2] Зарезана (ит.)

[3] Упокой господь её душу (лат.)

[4] Оставьте её, пожалуйста, и соберите оружие (ит.)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *