Вопрос на миллион. Прода от 18.03

Не скажу, что мы не были морально готовы к этой встрече, хотя меня изрядно «потряхивало», да и Тоша, судя по его окаменевшему лицу, тоже не был образцом спокойствия и выдержки. Но то, что мы увидели…

Вот скажите мне, как бы вы назвали группу из четырёх вооружённых холодным оружием и арбалетами небритых оборванцев? Именно оборванцев: эти молчаливые ребятки, деловито занимавшие скрытые позиции в лесочке, буквально в сотне метров от нас, были одеты в немыслимое рваньё. Но при этом не «базарили», словно сбившиеся в шайку случайные люди, а вели себя как отряд. Как слаженная боевая единица, действующая согласно давно утверждённому плану и по приказу командира. Притом оный приказ явно обсуждению не подлежал.

— Сами как бомжи, а оружие с виду как будто неплохое, — Тоша прошептал мне это в самое ухо. – В любом случае не дерьмо.

Ему лучше знать, конечно. Я больше по культурной и исторической части, а вот он в последние годы довольно пристально изучал всё, что связано с ценным холодняком. Эта тема сулила куда больший навар, чем скупка почерневших от времени икон по сёлам или набивка фальшивых «старинных» проб на церковные чаши непонятного происхождения. Так что в отношении оружия я ему верю. Если говорит, что неплохое, значит, это так. А вот владельцы этого оружия наводили нас обоих на одни и те же мысли.

Разбойнички. Старая, давно «сработанная» банда. Тут к гадалке не ходи, ждут «клиента». А мы – нежелательные свидетели. Конечно, если нас обнаружат. Господи, как хорошо, что Тоша прошёл лишних сто метров, прежде чем остановиться на привал…

Я плохо разбираюсь в тактике засадных нападений, но в том, что виденные нами вооружённые бомжи не передовой отряд, почему-то не сомневалась. Иначе какой смысл им так тщательно маскироваться по окружающую обстановку? Где-то чуть глубже, за небольшим извивом дороги, наверняка сидят остальные. Логично. Опушка потому и называется опушкой, что там произрастают довольно густые кусты. Стоит кому-то въехать в лесок, даже такой жиденький, как этот – и всё, обзор ограничен как извне, так и изнутри. Потому всякие робингуды так любят леса. Не потому, что они ярые защитники природы, а потому, что лес – их обиталище и рабочее место.

Мелькнула мысль: а может, потихоньку отползти и предупредить того, кого они ждут? Как вариант «натурализации» тоже сгодится. Я постаралась жестами объяснить мужу свою идею, и даже дёрнулась, чтобы начать её воплощение в жизнь.

— Жить надоело? – как можно было крикнуть, не издав ни звука, одними губами – не понимаю. Но Тоша это умел, оказывается. – Поздно дёргаться. Сидим и ждём.

В самом деле, метаться поздно. Разбойники расселись по своим ухоронкам и слились с окружающей средой так качественно, что тишину теперь нарушал только шорох ветра, шевелившего ветки деревьев. Мои попытки изобразить из себя партизанку на таком фоне были бы слышны за километр.

Тоша прав: сидим и ждём. Наше время придёт, когда тут начнётся заварушка. И вот тогда будем смотреть по ситуации.

Особо долго ждать не довелось: прошло не больше получаса, прежде чем из нашего укрытия – а кусты здорово сужают обзор тому, кто в них сидит – стал виден небольшой такой конвой. Мы даже замёрзнуть из-за неподвижного лежания на земле не успели. Одна крытая повозка и десяток всадников, её сопровождающих. Их приближение мы услышали задолго до того, как они показались на дороге, огибавшей распаханный пологий холм. И вот теперь, разглядев одежды всадников, я могла более-менее точно идентифицировать эпоху и страну.

Это – Италия. Самая обыкновенная Италия времён разнообразных Медичи, Висконти и прочих Боргезе. А всадники выглядели именно так, как должны выглядеть типичные кондотьери на службе у одной из торговых республик-олигархий того времени. Может, в оружии я не разбираюсь, но в истории одежды – на вполне приличном уровне. Так, значит, Италия…

Я не успела поразмыслить о том, хорошо это для нас, или плохо. Не успела сообщить мужу о своей догадке. Мне попросту не оставили времени. Сперва обозначать своё присутствие не стоило из-за проезжавших мимо кондотьеров, сопровождавших некую персону, едущую в повозке. А потом не стоило отвлекать на себя внимание изготовившихся к бою брави. «Клиент»-то почти наверняка смоется, и угадайте тогда, на ком сорвут злость рассерженные разбойнички.

А эти долго ждать не заставили.

Они обошлись без тысячу раз описанного в книгах молодецкого посвиста. Просто наскочили на авангард конвоя, и донёсшиеся оттуда крики лучше всяких условных сигналов подсказали «засадному полку», что пора действовать. Те выскочили на дорогу и дали залп из арбалетов по двум всадникам, задачей которых было, видимо, отступить и сообщить в ближайший населённый пункт о нападении. Ну, или подготовить путь для отступления охраняемой персоны. Их цели мы уже точно не узнаем, потому что стреляли брави неплохо. А из-за деревьев уже доносился лязг мечей вперемешку с матерщиной, женским визгом и истеричным ржанием напуганных лошадей.

Да. Это Италия. Теперь уже точно никаких сомнений. Три года жизни в этой стране подарили мне знание языка, в своё время родившегося из флорентийского диалекта. Несмотря на прошедшие века, язык Боккаччо мало изменился, пополнившись более поздними заимствованиями и потеряв слова, обозначавшие вышедшие из употребления образы и понятия. Произношение тоже изменилось. Но главное – я понимала, что выкрикивают люди на дороге. И Антон понимал. Сам ведь в Италии свой начальный капитал зарабатывал.

Мы с мужем переглянулись.

— Оставайся здесь, — сказал он, уже не таясь: разбойный арьергард рванул на подмогу основному отряду, и слышать нас было уже некому. – В случае чего стреляй.

И, передёрнув затвор, с шумом выдрался из кустов в направлении, которое безошибочно указывал стоявший там гомон и лязг.

Только сейчас, оставшись в одиночестве, я испугалась всерьёз.

Не чувствуя ни рук, ни ног, я достала свой пистолет. Не знаю, что это за модель и сколько патронов у него в магазине, но один раз из него стреляла. Значит, на один выстрел меньше, и патроны надо беречь, стреляя только в самом крайнем случае. А лучше всего – вообще затаиться и не отсвечивать, пока Тоша не вернётся. Против разбойников, даже вооружённых мечами, у него довольно большие шансы. Те свои арбалеты наверняка разрядили и побросали ради драки на мечах, а заряжать их ещё та морока… Просто классика: попаданец с «вундервафлей» в руках против аборигенов. Нет, это не смешно, друзья мои. Это безумно страшно. С какой стороны ни посмотри.

Сухие щелчки выстрелов – пять, один за другим, и шестой чуть погодя – сперва вызвали взрыв криков удивления, возмущения и боли. А затем… Затем наступила тишина. Шестой выстрел словно поставил точку в этой трагикомедии.

Сколько же их было-то? Неужели осталось всего шестеро? Вполне возможно, драка там была, судя по воплям, нешуточная.

Можно вылезать? Может быть. Но – всё ещё страшно. И сумки наши оставлять нежелательно, пока Тоша не даст знать, что всё в порядке.

Почему он молчит? В чём дело?

Не помня себя от страха, я рискнула приподняться и прислушаться.

Там – разговаривали.

Я не могла разобрать слов, поскольку разговор явно шёл не на повышенных тонах, но голос мужа узнала безошибочно.

Слава богу. Обошлось.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *