Вопрос на миллион. Пролог (переработанное начало и прода)

Вопрос на миллион

 

Реалии современной Украины: возвращение лихих девяностых с разборками между криминалом разного пошиба. Главные герои – супружеская пара, промышляющая мелкими аферами – провернув очередную «сделку», столкнулись с «интересом» к своим персонам со стороны куда более опасных людей. Притом, навряд ли этих опасных людей могли бы привлечь мелкие по их меркам суммы, которыми те оперировали. Героям ещё предстоит узнать, что на самом деле волей случая попало им в руки, куда заведёт это знание, и чем придётся за это заплатить.

 

 

Пролог. «Мы летим, ковыляя во мгле…»

 

Слабенький дождик, почти морось, оставлял едва заметные пятнышки влаги на лобовом стекле. Пресловутые «дворники» лениво стирали их оставляя веерообразные следы. Серый, унылый вечер, сырость и холод. Как будто не лето вовсе, а затянувшийся на три месяца апрель. Серая мокрая полоса дороги, слегка изгибаясь, убегала за горизонт. Иногда казалось, что не машина едет по ней, а она сама послушно разматывается под колёсами.

— Что теперь, Тоша?

Антон не ответил. Но по его лицу было видно, что думал он о том же, о чём и я. Невесёлые у нас думы, надо сказать…

Припустивший посильнее дождь заставил включить «дворники» в нормальный режим и внимательнее следить за дорогой. Нам только в аварию сейчас попасть не хватало.

— Всё настолько серьёзно?

Изломанный размазанными по стеклу каплями воды свет фар встречной машины показался на миг странным, живым фонарём.

— Всё серьёзнее, чем я думал, — наконец ответил Антон, не отрывая напряжённого взгляда от дороги. – Всё намного серьёзнее…

Я невольно оглянулась.

На заднем сидении лежала дорожная сумка. Надо было видеть, с каким усилием Тоша её водружал на место… Я знала, что там.

…Дело наклюнулось простенькое, не слишком прибыльное, но интересное. Помер какой-то старичок-коллекционер, и его немолодая дочь начала потихоньку поправлять своё материальное положение, не слишком разбираясь в ценности папиных экспонатов. А там было чем поживиться. Тоша, представившись экспертом, осмотрел коллекцию. Он действительно кое-что понимает в старинном оружии. «По большей части ерунда, — сказал он, когда приехал домой. – В лучшем случае двадцатый век, полно новоделов и реплик. Но, как мне кажется, есть действительно стоящие вещи». И вот ради тех немногих стоящих вещей мы всё и затеяли.

Доказать дамочке, что «вон те подделки» не представляют никакой ценности. Выкупить их за копейки и продать по нормальной цене. Собственно, покупатель уже найден. Осталась самая малость. Последний финт, и можно подсчитывать прибыль, благо дамочка-наследница ничего не понимает не только в старинном оружии, но и в том, к кому действительно нужно обращаться в её случае.

«Пока живут на свете дураки, обманом жить нам, стало быть, с руки…»

Мне не так давно попеняли на аморальность такого рода занятий. Ну, да. Мы аморальные уроды, живущие чужим горем. А что делать, если жизнь такая? В нашем мире выживают только нам подобные. Всем прочим предоставляется полное право терпеть, страдать и помирать с голоду. Спасибо, уже пожила так, зарабатывая честным трудом. Не понравилось.

И вот, когда пришло время «подсекать», когда сумка с «уловом» уже у нас в руках, мой муж вдруг забил тревогу. Тоша крайне редко ошибается в людях. Когда это случилось в последний раз, нам пришлось бросать всё и бежать от бандитов, которых нанял недовольный, ненамного пострадавший, но жутко принципиальный клиент. Дамочка, у которой мы выкупили старинные клинки, с этой стороны безопасна. Подобные ей люди либо вовсе не подозревают об обмане, либо подозревают, но стыдятся в этом признаться. Нет, она не станет нанимать мордоворотов. А вот покупатели… Одного из них я видела. Мутный тип. Скользкий какой-то, не поймёшь, что у него на уме.

— Они позвонили, — неохотно процедил Тоша, отвечая на мой невысказанный вопрос. – Предложили перенести встречу на пораньше, а заодно намекнули, что готовы выкупить все предметы оптом, если я дам скидку… Откуда они узнали, сколько у меня предметов?

— Надеюсь, ты не?.. – я осеклась на полуслове, когда до меня дошёл истинный смысл сказанного.

— Есть предложения, от которых невозможно отказаться, — с невесёлым сарказмом ответил Антон. – Разумеется, я сказал, что должен прикинуть сумму, которую могу уступить, и заберу предметы из дому… Только поэтому мы сейчас едем в машине, а не в её багажнике: мне дали два часа.

М-да. В самом деле, всё куда серьёзнее, чем я думала.

Мы с мужем – обыкновенные комбинаторы. При всей сомнительности нашего бизнеса должна сказать, что ни разу мы не связывались с чем-то кровавым. Но от ушлых ребяток, сделавших Тоше такое «заманчивое» предложение, кровью прямо-таки разило. Надо же, как завернули… Я кое-что знала о них и их, с позволения сказать, бизнесе. Все те художества, которые вытворяют защитнички родины в «зоне АТО», всё это хуторское мародёрство – это мелочи, не более, чем прикрытие настоящего грабежа, первыми жертвами которого стали музеи и частные коллекционеры. Но с их аппетитом ценности там быстро закончились, и настал черёд коллекционеров остальной Украины. Нашей клиентке здорово повезло, что её папа, старичок восьмидесяти с чем-то лет, вовремя умер, а сама она согласилась продать коллекцию за сущие гроши. Поживи старик ещё немного, или знай дочка истинную цену его сокровищам… Словом, всё завершилось бы для них очень тихо и печально. И если Тоша забил тревогу, значит, у него были на то основания. Мы-то собирались урвать свой кусочек, и на полученные деньги открыть, наконец, где-нибудь в более спокойном месте свой маленький бизнес. Для ребяток, с которыми он связался, пятьдесят тысяч долларов не деньги. Но они вполне могли пойти на принцип и решить, что если можно кинуть, то кинуть просто необходимо. А с учётом их склонности решать вопросы радикально, по принципу «нет человека – нет проблемы», наша перспектива тоже не выглядит радужной. Ребятки привыкли жировать, ничем не рискуя, а это развращает. Там, «наверху», социально близкий элемент всегда прикроет, что бы они ни натворили. Разумеется, за нескромный процент.

А нам… нам остаётся только одно: бежать. Бежать, чтобы просто выжить.

 

Серенький «Дэу Ланос» ничем не выделялся на дороге. Таких машинок только в нашем городе тысячи. А номер… Вот с номером незадача. Угонами мы не промышляли никогда, потому не имеем понятия, к кому надо было обратиться по этому щекотливому вопросу. Немного помогла погода. Ни у кого не должен вызвать подозрения вид заляпанной грязью по самую крышу легковушки с совершенно нечитаемыми номерами. Ну, вот так получилось, знаете ли, небесная канцелярия подкачала. Наверное, только поэтому мы спокойно выехали в соседнюю область. Там у нас было где пересидеть неспокойные времена.

Из города мы выскочили на нервах, и Тоша слегка увлёкся скоростью, за что и был наказан дотошным ментом «за превышение». Извинения в вербальной и наличной форме были приняты благосклонно, после чего мы продолжили путь.

«За бортом» машины уже простиралась настоящая ночь, непроглядная – чёрт бы побрал экономию на освещении – холодная и мокрая. Неимоверно хотелось спать, и я уже с полчаса зевала вовсю. Хоть бы магазинчик или кафешка по трассе попались, купила бы горяченького кофейку себе и мужу. Вот ему-то точно спать за рулём нельзя. Но трасса скоростная, ближайшее кафе находится на ближайшей же заправке. Если верить навигатору, до неё километров двадцать… Ничего, потерпим. Главное, что мы вырвались.

Вырвались…

Вырвались?

От нехорошего предчувствия мне моментально перехотелось спать.

Если эти и вправду не дилетанты, а подошли к делу всерьёз, то им известен не только номер нашего «Ланоса». А значит, скромный сельский домик, доставшийся мне в наследство от бабушки, вряд ли можно считать надёжным убежищем. Там сейчас живёт моя мама. Забрать её и по-быстрому валить, граница недалеко…

Куда?

Да куда-нибудь. Куда глаза глядят. В этой стране нет будущего не только у нас с Тошей. Хоть мы с ним представители не лучшей прослойки общества – давайте будем честны хоть в этом – но здесь и сейчас выживут только кровавые …чудаки на букву «м» и безропотная прислуга. И здесь мы, мелкие комбинаторы, по одну сторону баррикад с теми, кого обманывали. Конечно, если нас прикопают где-нибудь в лесопосадке, многие скажут: «Поделом!» — и, положа руку на сердце, во многом будут правы. Но и нам тоже жить хочется. Не совершили мы ничего настолько страшного, чтобы заслужить такую судьбу.

Вожделенный кофе мы, обжигая губы и языки, выпили прямо в машине и, не теряя времени, помчались по трассе с прежней скоростью.

Судя по тому, что Тоша не поспешил опровергнуть мои измышления, его голову посетили ровно такие же мысли.

— Возьми там, в бардачке, — сказал он, не уточняя, что именно надо взять.

Впрочем, уточнений и не понадобилось. Я знала, что муж нелегально купил пистолет. Сейчас этого добра на чёрном рынке как грязи. Не знала лишь, что пистолетов было два.

— Один спрячь, второй давай мне, — продолжал муж. – Затвор в нижнее положение – стреляешь. В среднее – предохранитель. Поняла?

— Поняла.

Что ж тут непонятного-то… Или они нас, или мы их. Причём у них шансов больше. Опыт, как-никак.

Мощный внедорожник на трассе явление совершенно обыденное, хотя изначально эти машинки проектировались именно как покорители непролазного бездорожья. Но наши люди сочли, что нет способа «выпендриться» круче, чем купить дорогой джип. Потому, когда этот монстр замаячил в зеркале заднего обзора, никого из нас это не насторожило. Мы по пути уже видели с десяток таких уродцев. «Насторожило» нас, мягко говоря, когда внедорожник при обгоне уравнял скорость с нашим «Ланосом», в правой дверце начало опускаться стекло, и оттуда выглянула довольная раскормленная рожа… Тоша никогда не участвовал в бандитских разборках девяностых годов, но эту рожу явно узнал, намёк понял, и ударил по тормозам. Меня швырнуло вперёд, а ремень безопасности мгновенно выбил из лёгких весь воздух… Водитель джипа оказался не так ловок, как Тоша, и, резко затормозив, не сумел так же быстро сориентироваться и вырулить на левую полосу.

Дальнейшее было похоже на дешёвый фильмец «про мафию», с той лишь разницей, что на съёмочной площадке используют холостые патроны. Тогда как в стёклах «Ланоса» уже красовались две дырочки, от которых пошли аккуратные, с квадратными ячейками закалки, сеточки трещин. Ощущения при этом были, мягко говоря, экстремальные. Мы испугались? Да. Ещё как. Но страх вовсе не означает, что мы потеряем волю к сопротивлению и сдадимся без боя.

— Держись! – крикнул Антон.

«Ланос» резко вильнул, ударив начавший было обгон джип в правое крыло. Внедорожник был вдвое тяжелее, но водитель там и впрямь был …некомпетентный. В результате преследователи неаккуратно проскребли левым бортом об ограждение, разделявшее встречные полосы на трассе, и были вынуждены сбросить скорость.

— Переползай назад и спрячься! – скомандовал муж, и я не посмела не подчиниться. Опустив спинку кресла до максимума, я именно что переползла и затаилась между сидениями.

За рёвом взбесившегося мотора выстрелов слышно не было. Треска рассыпавшегося квадратными осколками стекла – тоже. Большую часть осколков вынесло назад, на меня попали считанные штуки… Господи, неужели из-за такой малости, как наш «улов», эти типы решили устроить перестрелку в стиле девяностых? Или Тоша невольно узнал о них что-то такое, чего не должен был знать?.. Господи, на всё воля твоя, но только не так!..

— Стреляй! Аня, стреляй!

Голос мужа выдернул меня из состояния зарождающейся истерики и подхлестнул, словно бичом. Паника сменилась злостью… Девяностые, говорите? Будут вам девяностые. Привыкли охотиться на беззащитных? Обломитесь и получите.

Колоритный уркаганский тип, беспечно высунувшийся из открытого окна правой дверцы, при первом же моём выстреле мгновенно втянулся в салон. Хотя я позорно промазала, но эти, в джипе, намёк поняли. Жертва оказалась кусачей, а они явно к такому не привыкли.

Расстояние между машинами начало стремительно увеличиваться. Нет, это не «Ланос» внезапно обрёл скорость, не предусмотренную параметрами двигателя. Это водитель джипа притопил педаль тормоза.

Что случилось?

Я ожидала чего угодно – автоматной очереди в ответ, тарана, новой попытки прижать нас к отбойнику – но только не этого. Э-э-э… Простите, они что, испугались одного неточного выстрела?!!

Оба стекла приказали долго жить, и салон насквозь продувало таранным встречным ветрам. Как Тоша ухитрялся при этом вести машину, не представляю. Зато хорошо представляю, как мы выглядели бы со стороны, не будь дело поздним вечером на пустынной трассе. Битая машина без стёкол – законная добыча первого же поста этой, как её, новой полиции. В нашей ситуации что братки на джипе, что полиция на посту – тот же шар, только в профиль.

Навигатор, слава богу, был закреплён не на стекле, и потому уцелел. Только благодаря ему Тоша нашёл съезд на второстепенную дорогу, и «Ланос», сбросив скорость, уже подпрыгивал на ухабах, не знавших ремонта со времён «царя Генсека»… В уцелевшем зеркале я видела красное, с немилосердно слезящимися глазами, перекошенное злой гримасой лицо мужа. Милый, обаятельный Антон – а обаяние в нашем с ним деле едва ли не главное – сейчас был похож на головореза, сделавшего своё грязное дело.

Свернув на какую-то совсем уже захудалую, затянутую жидкой грязью тропку, он загнал машину между деревьев и заглушил мотор.

— Всё, — выдохнул он, откинувшись на спинку сидения и закрыв глаза. – Дальше пешком. Тут старая трасса недалеко. Если повезёт, сядем на автобус. Нет – поймаем попутку.

— Уверен, что по такой грязище мы куда-то дойдём? – поинтересовалась я.

— А что делать? Придётся. Ты пока кроссовки на сапоги смени, а я соберу сумки.

Сменить кроссовки на удобные, но всё-таки сугубо городские сапожки – не лучшая идея, но шлёпать по грязи лучше в обуви с высоким голенищем. Сейчас не тот случай, когда стоит спорить с мужем по поводу моды. Сапоги – значит, сапоги. По грязи – значит по грязи. Полный квест, так сказать, с полосой препятствий.

Шестое чувство смутно нашёптывало мне, что наше приключение а-ля девяностые – это только начало.

Очень хотелось удостовериться, что я не права. Вы просто не представляете, как мне хотелось ошибиться…

 

По мере того, как отступала адреналиновая волна, ко мне возвращалась способность мыслить более-менее рационально.

Никогда не была злобной стервой, но сейчас, когда отступило неестественное возбуждение и куда-то подевался страх, меня натурально зло взяло. Что происходит? Во что вляпался мой муж? И почему, чёрт возьми, он ничего мне не сказал? До сих пор между нами было полное и абсолютное доверие. С первого же дня знакомства, когда мы оба поняли, что два сапога пара. Я тогда только вернулась из Италии, где три года проработала сиделкой при полупарализованной богатой старушке, а он, собственно, вернулся оттуда же. Начинал посудомоем в ресторанчике, и за четыре года дорос до помощника повара – хозяин оценил его кулинарные таланты. Ну, о подробностях знакомства рассказывать не стану, тем более, что закончилось всё самым замечательным образом. С тех пор не было дела, в котором Тоша скрыл бы от меня какую-нибудь существенную подробность.

За исключением этого.

— Всё, — я шумно выдохнула, с громким чавком выдернув ногу из очередной грязевой ловушки. – Вон дерево спиленное, пойду присяду.

Влажный, обросший уже лишайником ствол, нарисовавшийся в световом кружке от фонарика, подвернулся как нельзя кстати. И ногам надо отдых дать, и поговорить не помешает.

— Какой отдых, Ань? На автобус опоздаем, — устало отозвался муж.

— На автобус мы уже опоздали, — я мстительно плюхнула рюкзак на пенёк и демонстративно уселась на лежащее дерево, не заботясь уже о чистоте джинсов. После прогулки по грязи слово «чистота» к ним и без того уже неприменимо. – Первый час ночи, мой дорогой. До утра всё равно нам ловить нечего. Зато мне интересно, куда ты так спешишь?

— Спешу убраться подальше от тех резвых ребяток, — криво и не слишком искренне усмехнулся Антон. – Они из-за нас машину поцарапали.

— А если серьёзно? Тоша, не темни. Если влип во что-то, скажи. Хотя бы буду знать, чего бояться.

Антон, поискав лучом фонарика место, куда мог бы пристроить сумки, обнаружил рядом второе поваленное дерево, ствол которого успели распилить на чурбачки. Ну, хоть что-то.

— Если серьёзно, — заявила моя половина, присаживаясь рядышком со мной, — то нам сейчас лучше всего двигать за ленточку и залечь на дно. Хотя бы на какое-то время.

— Можно поподробнее?

— Поподробнее…

Его последующее двухминутное молчание само говорило лучше всяких слов, но я действительно хотела это услышать. Если он влип, то и мне не отвертеться. Муж и жена – одна сатана. А так… Так и вправду хоть знать буду, с какой стороны ждать неприятностей.

— Мы увели добычу из-под носа у серьёзных людей, которые крутят серьёзные деньги, — негромко произнёс он. Просёлочная дорожка, на которой мы уже час месили грязь по пути к далёкой как никогда старой трассе, завела нас в весьма тихое местечко. Кругом ни души. Дождь смилостивился и утих. Из звуков окружающей среды слышались только наши негромкие голоса да отдалённое эхо ночных поездов, проезжавших по «железке». – Если бы я понял это раньше… Но теперь отступать некуда. Будем барахтаться, пока не выплывем, или пока нас не потопят.

— Оно того стоило? – собственный голос показался мне чужим. Безжизненным каким-то.

Я не подсвечивала лицо мужа, но по его тихому, на грани слышимости, хмыканью догадалась об ответе раньше, чем он прозвучал.

— Да, котёнок. Стоило, — сказал он. – Стоило. Ты не поверишь, что я нашёл у клиентки. В самом дальнем, самом пыльном ящичке… Посвети мне.

Господи, что он там ещё нашёл? Подлинное копьё Лонгина, что ли? Не смешно.

Антон тем временем аккуратно извлёк из заветной сумки продолговатый свёрток. Зашуршал полиэтилен мятого пакета, под которым обнаружилось старое «вафельное» полотенце. Ещё несколько секунд, и в луче фонарика из-под нанесенной чёрной эмали тускло блеснул металл характерного жёлтого оттенка.

То ли золото, то ли хорошо начищенная латунь. В тусклом свете фонарика не очень-то разглядишь разницу.

Но каким же тяжёлым он оказался в руках… Просто невероятно.

Клинок широкий, довольно старый на вид, жизнь его, видимо, успела потрепать. Рукоять и ножны сделаны в итальянском стиле, и тоже выглядят далеко не новыми.

— Полюбуйся на навершие, — подсказал Тоша. – Удивишься.

— Не может быть…

Из чёрного эмалевого фона выступал золотой – или латунный? — геральдический щит «норманнского» типа с пятью маленькими красными кругами. Чуть пошевелив кинжал, я поняла, что круги – это отшлифованные кабошоном тёмные гранаты.

Пять красных кругов на жёлтом поле.

Пять. Без шестого – синего с геральдическими лилиями.

— Не может быть, — повторила я. – Герб Медичи, до середины пятнадцатого века… Если это не подделка…

— …то он один стоил всей коллекции, — подтвердил Антон. – И ещё на пиво бы осталось. На пару цистерн… Котик, даже если это современная реплика, то золото настоящее. Нам дико повезло, что клиентка никогда не видела чистого золота, только пятьсот восемьдесят третью пробу в своих кольцах. Я ей навешал лапши про латунь и бронзу с позолотой, а потом, уже в машине, проверил реактивом и осмотрел царапины. Это – высокопробное золото, натуральный аурум, без дураков. Тут его, в рукояти и на ножнах, грамм четыреста, не меньше. А если мы и вправду поймали оригинал… Будут …м-м-м …сложности при сбыте, но попытаться стоит. Пока придержим его. Продадим остальное, деньги на жизнь у нас будут. Там, на новом месте, осмотримся, обзнакомимся с нужными людьми, и со временем…

— Главное, чтобы это время у нас было… Ай!

— Что такое, котёнок?

— Я порезалась. Ничего страшного, Тоша. Пойдём лучше. И правда, надо ловить попутку… Повезёт – будем у мамы уже утром.

Говоря это, я чувствовала себя так, словно раздвоилась. Одна моя часть смирилась с неизбежными квестами в будущем, а вторая – не верила первой. Где-то там, в глубине моей сущности, зашевелился холодный склизкий комок, состоявший из предчувствия чего-то нехорошего и порождённого им страха. Старинные предметы и сами по себе вещи специфические, и много всякого-разного вокруг них вертится. Как бы этот золотой кинжальчик и без прочей коллекции боком нам не вышел.

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *