Прода космооперы от 07.01

Глава 1

Зона Пограничья РИ, планета Лада, Новая Тверь, 2161 год, август.

 

Посещение штаба округа, ради которого и надевалась парадка, прошло удовлетворительно, если не хорошо. Предсказуемо, штабисты удивились, что имея золотой значок отличника, он вызвался служить на фронтир, где и служба много тяжелее, и опасностей больше. Честное признание, что боится затеряться в благополучных секторах, где выслужиться куда труднее, встретили с пониманием, не один он такой здесь был, хоть доминировали штрафники и не ужившиеся с начальством на прежнем месте службы. Ожидаемо раздался вопрос, почему орденов Мужества с красной капелькой (Капля крови на ордене означала ранение при деянии, за которое его дали) у него два, а знак ранения один, хотя все желающие наверняка могли разузнать, что первый орден он получил до поступления в училище, представлен был ещё школьником.

Куда уж без этого, заметил наш герой и пару недоброжелательных взглядов, есть люди, которым чужой успех – нож острый под рёбра. Однако, это главное, высший командный состав отнёсся к новичку безразлично или, даже, доброжелательно. Молодой, без связей наверху электромеханик им ничем не угрожал, зато похвастаться наличием на эскадре лишнего орденоносца повод есть.

Вот и назначение выписали на «Неожиданный» — считающийся лучшим в эскадре патрульным корветом. Но, главное, как подчеркнул кап-два, сделавший это предложение – умеренной упитанности кавказец лет пятидесяти – наиболее прибыльный для своей команды корабль. Его нескрываемое ни от кого подмигивание – скорее всего – толсто намекало на удачное подрабатывание контрабандой. По крайней мере, так это понял сам новичок. Ведь общеизвестно, что этот вид приработка широчайшим образом распространён на фронтире.

Начкадров, этот самый Отар Давыдович, в кабинет которого пришлось зайти для оформления решения, снисходительно поведал:

— Вам, молодой человек, очень повезло, что вчера, вдруг, умер механик корабля. Кого другого, туда бы не назначили, а краснодипломника и орденоносца… — капитан мастерски выдержал паузу, — Рискнём.

И тут же намекнул, очень тонко, на ожидание благодарности за такое назначение. Пришлось заверить собеседника, что он, Сашка, и сам считает неблагодарность смертным грехом.

«Куда деваться, со штабом ссориться никак нельзя, придётся потом серьёзно потратиться, мелочью за такое козырное назначение не отделаешься».

Придя в гостиницу ВКС, переоделся. Привычно аккуратно сворачивая парадный мундир, хотя его сверхдорогая (для молодого офицера без левых доходов, жаба до сих начинала давить Сашку, когда он вспоминал, сколько стоило ему строительство этой одёжки) ткань не мялась в принципе. Но, известно, что «По одёжке встречают» и часто первое впечатление  сильно влияет на отношение к человеку. Цеплять ордена и медали на дешёвое сукно, пожалуй, означало самому себя ставить в положение Сашки-механика, этакого: — Эй, там унитаз засорился. А – редчайший случай для выпускника училища – цеплять было что.

Перекусив наскоро бутербродами («Блин, ветчина из био-бака, а стоит, как натуральная, с коровы откормленной на альпийских лугах идеальной экологии»), полез в паутину искать информацию о новом месте службы.

Через несколько часов Александр уже не был уверен, что ему с назначением повезло. В сети о «Неожиданном» и его экипаже слухи  ходили разные, в том числе – невнятно-неприятные, а то и откровенно поганые. Настораживало и то, что военнослужащие с этого корабля в сетевом общении практически не участвовали.

«Почему это? Не из-за запрета командира ли? Чтоб не проболтались невзначай?»

От служащих на других кораблях, по обычной контрабанде намёков, а то и прямых указаний: что и откуда привезено имелось множество. Только теперь вспомнилось, что на лице начштаба промелькнуло удивление при предложении начкадрами. Наверное, не случайно, что-то с этим назначением было нечисто, пованивало оно. Опасностью и подставой.

Значит, они таскают нечто необычное, запрещённое не формально, а реально, с преследованием и суровыми наказаниями при обнаружении. Наверняка, не первый год, следовательно, имеют высоких покровителей – иначе их бы давным-давно разоблачили».

Настроение, бодрое до этого, стремительно покатилось вниз, будто по крутой ледяной горке.

Поинтересовавшись своим предшественником и причиной его ухода из жизни, обнаружил, что, скорее всего, тот помер в борделе от передоза «Звездной пыльцы». Этот запрещённый в цивилизованных местах наркотик, якобы не вызывающий привыкания, существенно подстёгивал метаболизм человека, одновременно резко повышая настроение. Наркоман становился быстрее, сильнее, выносливее и решительнее, ощущал себя, чуть ли не полубогом. В драке под кайфом, наркош стоил двоих, если не троих, в постели получал потрясающую неутомимость – при повышенной чувствительности. У него обострялись зрение, слух, нюх, некоторые считали, что при этом и появлялась возможность предвидеть действия противника… Пусть, может быть, физиологически привыкания не происходило, но психологически немногие могли отказаться от приёма новых порций наркотика, серьёзно истощавшего нервную систему, вплоть до полного её уничтожения. Сырьё для получения препарата (ходили слухи, что его и спецназы многих государств используют) выращивали где-то вне зоны уверенного контроля Человечества. Ходили даже слухи о подбрасывании этой гадости инопланетянами, впрочем, бездоказательные.

Кстати, ему приходилось слышать во время следствия по наркошам, что отрава, которой они себе убили мозги, была синтетическим заменителем «Звёздной пыльцы». Явно неудачным, но сам факт попытки подделать популярный, но очень дорогой наркотик, говорила о многом.

«Наверняка тем придуркам сказали, что они будут принимать дурь с окраины галактики. И денежек содрали с них немало. А поставщика так и не нашли, дилер сдох в тот же день, попав под угнанный мобиль. Угонщика, кто бы сомневался, так и не обнаружили. Хорошо хоть, что больше на рынке отрава не появлялась».

В придачу, команду «Неожиданного» подозревали в работорговле. Прямых доказательств, разумеется, не имелось, но пьяный в дупель артиллерист корабля, угрожал отказавшей ему в интиме девушке, уволочь её подобно другим красоткам, на потеху баронам фронтира. Дело закончилось лишь небольшим штрафом проспавшемуся в участке пьянчужке, однако впечатление осталось. Большинство отзывов о членах экипажа были откровенно недоброжелательными – не любили их в эскадре.

«Что-то мне расхотелось служить на этом корабле. Совсем. Просто, абсолютно. Судя по всему, там действительно этим занимаются, и, наверняка, ещё много чем противозаконным в придачу. Спрашивается, кого они подставят под удар властей, если такая потребность возникнет? Да без их желания посланного на «Неожиданный» хмыря со стороны, подозрительного во всех смыслах. На хрен, на хрен, на хрен. Впрочем, мне ведь дан преподавателем по боям в корабельных помещениях номер видеосвязи для связи. Вот, прекрасный и, безусловно, важный повод позвонить – разузнать всё подробнее. Благо, видеотелефон в номере есть».

Конец Пролога

*    *    *

 

К счастью для Сашки, следаки мурыжить его на месте происшествия не стали. Сняли краткие показания о происшествии, попутно поздравив с попаданием в телезвёзды – кто-то из зрителей сбрасывал картинку с комментариями на один из местных гало-каналов – и отправили в больницу на карете Скорой помощи. Слава богу, отдельно от продолжавшего тоскливо выть наркомана.

Увы, но приключения самого поганого свойства, для Александра на этом не закончились. В больнице царил аврал с явственными паническими нотками. Туда за последний час поступило несколько тяжелораненых пациентов, ставших жертвами немотивированных атак на улицах района. Поэтому его рану лишь профессионально обработала медсестра – свела края раны, сцепив их специальным пластырем – все хирурги были заняты, а выдернутые из законного выходного, ещё не подъехали. Парень, мужественно, молча, терпел боль – до попадания в немилосердные ручки медработницы её почти не было.

«Блин! Горелый, комковатый и пересоленный! Больно как! – сжимал зубы со всех сил, чтоб не застонать. – Да она садистка! Неужели нельзя всё делать как-то поосторожнее? Не на манекене же тренировку проводит, на живом человеке рану обрабатывает».

Отпущенный, наконец, с «лобного места», т. е. кресла для таких клиентов в приёмном покое, Сашка не успел даже спросить, куда ему дальше отправляться. Санитары затащили в помещение ещё одного человека, блондинистого юношу лет двадцати. Судя по недешёвой одежде и модной, но растрёпанной причёске – студента. Сгрузив его в освобождённое кресло, они – один успел бросить фразу, что второй из доставленных только что, в очень тяжёлом состоянии – выскочили прочь.

Медсестра сунула студенту под нос нашатырь («дёшево и сердито, в лечебницах для богачей, интересно, его тоже применяют?»), и больничный покой превратился в место схватки. Придя в себя, больной первым делом попытался удушить вернувшую его в реальный мир особу. Занимался попыткой смертоубийства он, молча, но увлечённо – медсестра только засипеть успела, как ей был полностью перекрыт доступ к воздуху. В помещении не все даже заметили происходящее, некоторые медработники продолжали свои дела: кто-то раскладывал по ящичкам новую порцию медсредств, кто-то старательно долбил по клавиатуре, то ли составляя очередной отчёт, то ли погрузившись в компьютерную игрушку. Две санитарки пожилого («явно за сорок!») с точки зрения юноши возраста, болтали о чём-то своём, женском.

Наконец, удушаемая, было пытавшаяся разжать сжимавшие её горло пальцы, уже прекратила эти явно бесполезные попытки, пышная, с заметным излишком веса, санитарка заметила происходящее безобразие и закричала.

— Убивают! Люди добрые, Галю убивают!

Этот крик сбросил оцепенение с Александра и он, смотревший до этого на убийство, как в галотеатре, кинулся спасать женщину. Лица душителя он не видел, но даже маньяк так, при людях, убивать бы, не стал.

«Скорее всего, опять наркоман, как бы, не приятель, того самого, что чуть не зарезал меня. Видимо, в город завезли партию некачественной дури, сводящей людей с ума, превращающей их в маньяков-убийц. Уговаривать его бессмысленно, ломать пальцы по одному – долго, да он может успеть ей шею тупо сломать. Резать надо!»

Поэтому Сашка бросился не к топчану, у которого три бабы сдуру пытались помешать удушению коллеги, а к шкафчику, в котором заметил медицинские инструменты.  Выхватив оттуда скальпель, на ходу сбросил колпачок с лезвия, и, растолкав без толку топившихся у места происшествия женщин, два раза глубоко резанул, сначала по одному запястью душителя, потом по другому, стараясь перерезать сухожилия и нервы, ведущие к кистям рук.

Судя по разжавшимся пальцам, ему это удалось. Помимо сухожилий и нервов, он, естественно, перехватил и вены – из них обильно хлынула кровь, пачкая одежду и волосы медсестры. Жертва, видимо потерявшая сознание, рухнула вниз, на агрессора. Александр подхватил её подмышки и оттащил к креслу, на котором недавно сидел сам. Душитель, только теперь юноша его рассмотрел, оказался молодым человеком на несколько лет постарше его самого. И, таки да, похожим чем-то на того наркомана, который чуть не зарезал Сашку недавно, со зрачками во всю радужку. Лишившись жертвы, он зарычал.

— Убили! Девочки, убили! – заорала с визгливой ноткой та самая, глазастая, первая заметившая неладное, разглядев бледное лицо, закрытые глаза, безвольно телепающуюся голову, кровавые пятна на лице, волосах и одежде Гали, которую пытался пристроить в кресло наш герой. Другая, наоборот, излишне стройная – с точки зрения нашего героя – просто визжала, третья, довольно симпатичная, побледнев и широко раскрыв глаза, явно впала в ступор.

«И хоть бы одна сука бросилась бы помогать пострадавшей товарке! Ведь все же к крови здесь привычные».*

Безвольное тело казалось ему очень тяжёлым и упорно не хотело усаживаться, норовя съехать на пол. Наконец, одна из визжащих дам, как раз не приглянувшаяся ему худышка, прекратила издавать звуки и, бросившись ему на помощь, ловко помогла усадить коллегу.

Возможно, парню мешало самому справиться с водружением не такой уж и тяжёлой медсестры в кресло опаска по поводу действий наркомана, у которого из рук вырвали жертву. Будущий космолётчик невольно, всё время, пусть краешком глаза поглядывал на топчан.

«Хрен его знает, полностью я ему перерезал сухожилия или нет? Повернёшься к такому спиной и здрасте дяденьки черти, в рай меня вряд ли определят. Эх, как жаль, что в отличие от поля боя, врагов здесь нельзя добивать…»

А у топчана положение резко изменилось. Попытавшийся, было, встать наркош получил три удара электрошокером, причём, напряжения медсёстры не пожалели – запахло грозой. После чего быстро перевязали потерявшего сознание пациента и зафиксировали его руки и ноги на топчане петлями, которые раньше в глаза не бросались.

«Вот и славненько, хоть от кровотечения этот урод не изойдёт. А то потом доказывай, что другого способа спасти человека, которого он убивал, я найти не смог. Интересно, почему они раньше шокеры не применили? Хотя… скорее всего, из-за товарки в лапах напавшего. Ей бы тоже тогда сильно попало».

_________

*Сашка по молодости лет не понимает тонкостей человеческой психологии. Неожиданная острая ситуация, порой даже опытных, повоевавших бойцов иногда вгоняет в ступор.

 

Решив, что здесь, на данный момент, он – лишний, Сашка вышел из покоя и двинулся на улицу. Шёл не спеша, ибо голова – после всех треволнений дня – чуть-чуть, но кружилась, что, в сочетании с подташниванием и тремором рук заставляло быть внимательным и осторожным. Собственно, потряхивало не только верхние конечности, а как бы, не всего самого.

«Отходняк пошёл после стресса, температура, наверное, в район 38 градусов скакнула. Вот тебе и сходил на тренировочку. А, с другой стороны, не будь на мне бронежилета, хрен бы в живых остался, три выпада ножом пропустил, ещё один отбил на троечку с минусом. Позорище… хорошо, что никто из занимающихся у Сержанта, не видел. Боец из меня оказался, как из дерьма пуля. А я-то себя мнил…»

А ещё его беспокоило, не выглядит ли он шутом в белом халате с чужого плеча, для него слишком объёмном, но коротковатом? Старую курточку, служившую ему верой и правдой, пришлось выбросить, снимать бронежилет ему не захотелось. То есть, «не захотелось» — недостаточно точное определение. При предложении медсестры избавиться от железа, его, никому не признается, охватил позорнейший приступ паники – настолько снимать одёжку, спасшую ему несколько раз жизнь, не мозг даже, весь организм не желал. Да и под бронежилетом у него лишь старая рубашка, наверняка пропитанная потом и внешне непрезентабельная.

Как ни странно, но обычно скандальные медработницы, к его капризу отнеслись с пониманием. Даже дали халат прикрыть явно боевую деталь экипировки, на время пребывания в больнице. А что не только полы, но рукава коротковаты, так не на Венский же бал собирается. Проходя по вестибюлю, Сашка сделал крюк и прошёл мимо большого зеркала. Собственное отражение его расстроило – выглядел он, мягко говоря, не героически, несмотря на залепленный  прозрачным медицинским пластырем шрам на лбу.

«Волосы растрёпанны, морда неестественно бледная, и кислая, какая-то испуганная – явно не герой. Действительно стоит свежим воздухом подышать».

Воздух, однако, оказался не свежим, а горячим. На улице была самая жара, почти как в июле. Даже в тени, сразу захотелось вернуться в коридор с кондиционированием. Помявшись, посомневавшись, решил немного постоять здесь, у стеночки.

«В конце концов, двадцать пять градусов по Цельсию невеликий зной. И в моих одёжках вполне можно вытерпеть, тем более – стоя в теньке. А в здании – скукота, здесь хоть поглазеть по сторонам можно, ворон посчитать. – Естественно, никаких ворон или грачей, которых в городе многие называли воронами (каркают ведь), во дворе больницы не наблюдалось, парень сыронизировал над собой.

Парень не только лениво пялился на двор, он ещё и чутко вслушивался в окружающий мир. Поэтому-то и услышал, что кто-то, выйдя из больницы, приблизился к нему со спины. Шаг в сторону с разворотом и подъёмом кистей рук на уровень груди он сделал автоматически. К счастью, подошёл не очередной наркоман, а незнакомый, молодой мужчина в дорогом (по меркам Александра) деловом костюме. Зрачки глаз у подошедшего были нормальные, не расширенные, а взгляд производил впечатление взгляда умного человека. Ещё для себя отметил юноша, что мужчина выглядит усталым и расстроенным, хотя и пытается бодриться.

— Здравствуйте, — начал разговор подошедший, внимательно разглядывая пластырь на лбу собеседника.

— Здравствуйте, — несколько настороженно ответил Сашка, внимательно всматриваясь в движения человека (сейчас он подозревал любого незнакомца). На следователя или, тем более, полицейского или местного криминального журналиста, человек не походил, но в данный момент любая  неожиданность выглядела настораживающей. И, пожалуй, он был не так уж молод – просто хорошо ухожен.

— Это вы Александр Кузнецов и именно вы избили юношу, находившегося в состоянии наркотического опьянения?

— Во-первых, не избил, а обезвредил маньяка-убийцу, а во-вторых, вам-то какое дело до этого? – сразу набычился Сашка, уж очень не понравилась ему формулировка происшествия в устах собеседника.

Мужчина вскинулся и повысил тон.

— Я его отец, и попрошу быть поосторожнее с формулировками. Святослав…

— Маньяк-убийца, бегавший по городу с ножом и резавший прохожих. Это в полицейских протоколах есть, он до нападения на меня – с целью убийства, кстати – трёх человек порезал. И я его не избил, а обезвредил. Между прочим, рискуя жизнью, убить его было бы куда проще и безопаснее. Я ведь сам чудом в живых остался.

Парень ещё внимательнее всмотрелся в собеседника, выглядевшего несуразно молодо для того, чтоб иметь взрослого сына. «То ли сын у него приёмный, то ли хмырь уже омоложался, значит, не просто не бедный, а весьма богатый».

— Как, трёх? – резко сбавил голос подошедший.

«Удивительное дело, кажись, он мне сразу поверил! Это-то при таком обвинении сына! Ох, не белый и пушистый у него сынок, если отец не кидается немедленно в спор при таком обвинении дитяти».

— Может быть, и не трёх, а больше, — с долей ехидства мстительно добавил облыжно обвинённый. Впрочем, ехидство, кажется, побледневшим от новой информации собеседником замечено не было из-за оглушительной неприятности её для него. – Трёх, минимум, я слышал перекличку полицейских по радио. И один из порезанных точно умер. А может, и не один.

Внимательно глянув в глаза Александра, папаша Святослава посомневался и полез в карман, вызвав новый приступ паранойи у парня. Но вытащил он оттуда не оружие, а новейшую модель мобильника. Уже собираясь набирать номер, отец наркомана обратился вдруг к Сашке.

— Извините, я отвлекусь на несколько минут, после чего хотел бы продолжить разговор.

Всё ещё немного настороженный, но уже во много меньшей степени, юноша несколько секунд подумал по поводу сложившейся ситуации, и согласился.

— Можно и продолжить, почему нет? – в свете остававшихся опасений возникновения неприятностей из-за участия в обезвреживании двух наркоманов.

«Засудить-то за них, вряд ли засудят. Тем более что в одном случае нападение на меня снимали сразу несколько человек, а во втором я спасал муниципальную медработницу от смерти во время исполнения ею профессиональных обязанностей. Но вот устроить судебную тягомотину, сорвать, причём, навсегда мне поступление в космоучилище, вполне могут. Лучше миром договориться, да и вытребовать с них компенсацию за материальный и моральный урон стоит. Люди они явно не бедные, а с паршивой овцы, хоть шерсти клок».

Если мозги юноши были заняты, глаза и уши освободились, и он, невольно пытаясь вслушаться в чужой телефонный разговор (толком ничего расслышать не удалось), нет, разговоры, причём, не с одним абонентом, зашарил вокруг взглядом. И немедленно обнаружил, что его опять снимают. Тощая девица с длинным носом – на камеру телефона, а толстяк-пацан  помоложе его самого года на два – на видеокамеру. Как всякий нормальный школьник, Александр мечтал о славе, хотел стать знаменитым, но неожиданно пришедшая популярность его почему-то не обрадовала.

«Блин, а быть в центре внимания незнакомых людей, оказывается, не так уж кайфово. Да чего уж, просто неприятно. Как назло, выгляжу я… хреново. Не геройски. И предъяву им не кинешь, находясь в общественном месте, имеют право снимать».

Мужик, с всё ещё неизвестной Сашке фамилией, действительно уложился в несколько, четыре-пять, минут. Парню бросилось в глаза, что за это короткое время тот внешне постарел лет на двадцать и не пытался скрывать, что находится в расстроенных чувствах.

— Ну, что, продолжим наши переговоры? – голос у отца наркомана зазвучал устало.

— Под видеокамерами и направленными на нас микрофонами? – кивнул на самозваных журналистов парень.

Собеседник резко обернулся. Мальчишка его пристального взгляда смутился и камеру опустил, девушка демонстративно направила телефон на папашу наркомана, как-то неестественно дёрнулся ещё один, из якобы тоже дышавших на крыльце больницы свежим воздухом.

Несколько секунд незадачливый папаша играл в гляделки с объективом телефона девицы, видимо, пытаясь морально придавить её, вынудить прекратить съёмку, но потерпел в этом поражение. Повернувшись к собеседнику, он согласился:

— Вы правы, здесь разговаривать не стоит. Вас в какой палате разместили?

— Никакой. Успели только перевязать, да, вот, выдали во временное пользование халат. В больнице сейчас аврал, много тяжёлых пациентов. Пока мне разрешили погулять, подышать свежим воздухом.

Бросив взгляд на циферблат механических наручных часов*, отец наркомана подумал несколько секунд и предложил пройти в приёмное помещение больницы, куда заезжают машины «Скорой помощи».

«Вероятно, он так надеется избавиться от назойливой слежки. Хотя девица выглядит достаточно отмороженной, чтобы последовать за нами».

Александр угадал. Девка последовала за ними, не прекращая съёмки. Однако у обширного ангара, куда заезжали автомобили для выгрузки больных прямо у лифта, она поймала птицу обломинго. Путь ей преградил стоявший у входа охранник, потребовавший немедленно прекратить съёмку и отойти от служебного помещения. Оказывается, имелся соответствующий закон, запрещающий снимать и даже глядеть на доставляемых в больницу больных. Визгливые протесты самозваной журналистки о зажиме свободы прессы не помогли, она была вынуждена прекратить преследование. А ускользнувшая от неё парочка, отошла в угол ангара, не просматривавшийся от входа, и попыталась приступить к переговорам. Однако даже начать толком не успела.

Въехавший в помещение автомобиль «Скорой помощи», вдруг, неожиданно, вильнул, свернул и, тормозя, врезался в стену в метрах десяти от них, завывая сиреной и громко, непрерывно бибикая. Не сговариваясь, неудачливые переговорщики пошли к месту аварии, но дойти не успели. Задняя дверца микроавтобуса – скорее всего, от сильного удара изнутри – распахнулась и пред глазами наблюдателей, предстал молодой человек в дорогом, но сильно помятом костюме, почему-то, только в одной остроносой туфле, с неприятным выражением лица. Точнее, с оскаленной мордой.

«Господи! Да что же это такое! Мёдом меня для этих наркошей кто-то намазал?»

— Леонид? – с заметным удивлением озвался шедший чуть сзади и в стороне папаша другого наркомана, видимо, узнав «болящего».

— Ыыыы! – ответил на обращение тот и рванул к знакомому.

Сашка уже успел рассмотреть и у этого неадеквата расширенные на всю радужку зрачки, ту же, что у предыдущих взбесившихся, бледность кожи. Понимая, что наркоман разговоры разговаривать не собирается, а будет пытаться убить, парень не стал ждать начала действо и кинулся наперехват, от души врезав сбоку сумасшедшего носком сзади по ахиллу опорной ноги, рассчитывая повредить там связки. Судя по всему, попал удачно. Уже при следующем шаге нога наркомана подвела. Он оступился на ровном месте, будто споткнулся о собственную щиколотку, замахал руками и, всё-таки, упал.

«Точно, плохо у них с координацией, нормальный парень, если не совсем ботан, пусть на одной ноге устоял бы», — подумал будущий офицер космофлота, подпрыгивая и приземляясь каблуком на подколенную выемку ворочающегося на бетоне маньяка. Приземление вышло удачным по результату – под стопой определённо что-то хрустнуло, но тяжёлым для сохранения равновесия и удержания на ногах. Справился, сделав широкий шаг второй ногой и, сразу же, отскочив от наркомана подальше.

Тот, будто не его кости и хрящи хрустели, жилы рвались, молча, попытался встать, однако, это у него не получилось. То колено одной ноги, то щиколотка другой, подводили хозяина, не давая ему твёрдо утвердиться на ногах. Это молчание и абсолютная нечувствительность к боли производили гнетущее впечатление на окружающих.

— Леонид, что с тобой?! – воззвал к нему папаша другого поверженного наркомана, не понимая, что знакомец абсолютно не способен общаться словесно.

____________

*- Механические наручные часы – признак богатства. Подавляющее большинство людей носило на руке коммуникаторы (наручные мобильники), что куда удобнее и функциональнее. Существовали и дешёвые подделки для понтовщиков, но явно не в данном случае.

 

Почтенный чиновник или бизнесмен находился в шоковом состоянии, как кролик на удава, смотря на пытающегося подняться, знакомца. Костюм у несколько раз падавшего Леонида, превратился в грязное одеяние для пугала, но первым, что бросалось в глаза – его абсолютно бездумная, озверевшая морда, лицом, при таком выражении, назвать это язык не поворачивался. Наркоман не смог, встать, но слыша обращение к себе (или просто звуки) медленно пополз по направлению к знакомцу, явно не с целью поплакаться в жилетку.

— Подмогу я уже вызвал, — образовался рядом охранник, стороживший до этого вход.

Тут же озвался и отец Святослава.

— Леонид, Леонид, ты что, не узнаёшь меня?

— Ыыыы! – зарычал в ответ тот и, попытался ускорить движение, отталкиваясь от пола руками.

— Не зовите его, он сейчас не в себе, только об убийствах и может думать, — обратился Сашка к папаше другого наркоши. И вызверился на бестолково топчущегося охранника: — Да долбани ты его из шокера! А то, не дай бог, кого схватит, удушит или покалечит, на тебя же вину и свалят. И не жалей разрядов, он совсем обдолбанный. А я гляну, что с фельдшером, подозрительно, что она до сих пор из машины не вылезла.

И, ещё раз обращаясь уже к знакомцу наркомана, предупредил:

— Держитесь подальше от этого Лёни, мозги у него сейчас совсем не работают, до вас он добраться хочет, чтоб убить. Ваш сынок, кстати, точь-в-точь так выглядел, пока я его не обездвижил.

Плохие предчувствия оправдались. Заглянув в автомобиль, увидел, что девушка в белом халате лежит без сознания.

«Да живая ли она?!»

Посчитав, что дело идёт о жизни и смерти, не залезая в автомобиль, подтянул медработницу за ноги к краю и взял на руки. Хотя девушка была невысокой и худенькой, она показалась ему неожиданно тяжёлой.

«Кости у неё из железа, что ли?»

Когда возился с извлечением фельдшерицы, краем уха слышал разряды шокера, разворачиваясь от машины убедился, что они ему не послышались. Знакомец богатенького Буратины, Леонид лежал на бетонном полу, не шевелясь. Охранник и папаша другого наркомана топтались рядом.

«Блин! Какие-то они туповатые, не подскажешь, сами не сообразят».

— Да свяжите его, пока он без сознания! И посмотрите, что там с водителем, я понёс медработницу в приёмный покой.

Не ожидая ответа и реакции на свои ЦУ, быстрым шагом направился к лифту. И девушка, создавалось такое впечатление, с каждой секундой прибавляла в весе, и, главное, чем быстрее её доставишь к медикам, тем больше у неё шансов на выживание.

Космоопера (название условно)

С названием пока не определился

(В духе Скифа)

 

Пролог

 

Саша сидел за учебным столом и честно делал вид, что слушает учительницу («Глаза б на эту перекрашенную суку не смотрели!»), хотя вслушивался в гудение кондиционера, изменившее тональность – как бы, не сломался вскоре. Бог знает, в который раз сожалея, что тратит время зря и не имеет возможности перевестись на учёбу по интернету. Денег на залог* не было. Мать и так надрывалась – несмотря на плохое здоровье – на двух работах, уборщицей, чтоб обеспечить своевременные проплаты коммунальных платежей и хоть как-то прокормить себя и двоих сыновей. Львиную долю её заработка съедала именно коммуналка. Она до ужаса боялась переселяться из района, где проживали граждане с нижне-средними доходами, в неблагополучные кварталы малообеспеченных, к которым на данный момент, фактически, принадлежала их семья. На шмотки, телефон или интернет для себя уже несколько лет зарабатывал Александр, помогая автомеханику.

Вот и приходилось сидеть, терять время зря, на предмете, который знаешь лучше преподавательницы, честно говоря, в нём толком не разбирающейся. Говорят, она в учительницы по блату попала – удачно лизнула кого-то влиятельного. Но, в отличие от нормальных учительниц, эта лесбиянка отказалась принять зачёт по предмету заранее и разрешить ему не присутствовать на каждом уроке.

«Да я бы лучше по району пошарился, поискал приработок! Нет, приходится из-за этой …лизухи изображать из себя примерного ученика».

При вспоминании о заработке, парень тяжело вздохнул. Дядя Гоша – автомеханик у которого он подрабатывал последние три года – окончательно спился. Даже внешне сильно изменился – будто, усох, лицо, покрылось морщинами, и вид у него теперь не самоуверенный (лучший автослесарь на районе), а Когда три дня назад, буквально в надежде на чудо – вдруг выйдет из пике – заглянул к нему, пытался у Саши подзанять денег на похмелку. Естественно, доверять ремонт своих «ласточек» и «коняшек» красноглазому, с дрожащими руками и слезящимися глазами человеку никто не спешил, так что на заработке там можно смело было ставить крест. И досадно чрезвычайно, и человека жалко – неплохой был мужик, да только жаждущая спиртного утроба от него осталась.

«Говорил же ему не раз, что не доведут до добра его посиделки с клиентами! А он ещё и меня пытался к ним приохотить, слава Богу, не поддался на эти провокации. Алкашей и без меня на районе хватает».

Деньги же нужны были чрезвычайно – на выпускной вечер, например. И так он одевался в классе беднее всех, а где взять деньги на покупку приличного костюма… проблема. Приличный, значит – дорогой. В пункте проката его «порадовали» известием, что у них нет тройки на его фигуру, мол, нестандартная, а костюм с жилеткой из одного комплекта, штаны из другого обойдутся вдвое дороже. Опять-таки, взнос на проведение вчера – втрое больше месячных коммунальных платежей. И без уважительной причины проигнорировать мероприятие нельзя – мигом социальный коэффициент срежут, а он важен при поступлении в училище.

Мрачные размышления прервал долгожданный звонок об окончании урока. Парень двинулся на улицу в толпе учащихся, изредка кивая головой приятелям и знакомым.

— Пока!

— До завтра!

Фигуристые, вызывающе одетые старшеклассницы невольно отвлекли от мрачных мыслей, вызвав естественные для юноши желания.

«Ух, какие цыпочки! Про некоторых и не подумаешь, что школьницы. И ведь есть среди них совсем не недотроги! Вот только подкатываться к девушке, не имея возможности сводить её в кафе… не комильфо. Вместо приятных ощущений можно на унизительный отлуп нарваться. Даже если даст, всё равно будет ощущение, что подала нищему. И как не вовремя получил отпуск, этот чёртов дирижабельщик!»

____________________

* — Отдалённая учёба в школе или ВУЗе требовала комплекса электронной аппаратуры. Увы, когда муниципалитеты начали ставить её школьникам бесплатно, в неблагополучных семьях немедленно курочили «ничьи» вещи на запчасти – на похмел или очередную дозу наркотика. Так что уже в том же забытом году, устанавливать бесплатно электронику перестали. Поэтому, для перехода на отдалённую учёбу необходимо предварительно внести в кассу залог – полную стоимость аппаратуры.

 

Здесь надо признать, что для парня любое присутствие соседа дома было «не вовремя». Ибо молодая и фигуристо-сексапильная жена работника воздушного флота, тайком – благо жили на одной лестничной площадке – взяла Александра в любовники. Невтерпёж ей было верно ждать своего супруга. А так, и никто не знает, и есть с кем утолить нахлынувшее желание.

Невольно съехав в мыслях с насущного и необходимого на приятное, юноша пошёл неспешно по направлению к дому своего тренера по фехтованию. Осевший после выхода в отставку ветеран-абордажник бесплатно обучал владению клинком нескольких ребят. Вообще-то, вряд ли можно назвать то, чему он учил, фехтованием. Скорее, это был курс рубки коротким клинком в тесных помещениях, с пинками и попутным швырянием в противника любых, оказавшихся под рукой предметов. Заодно, вдалбливались простейшие (в скафандре сложные движения просто невозможны) приёмы рукопашного боя.

Очень часто абордажники не имели возможности стрелять – уж очень много на космических кораблях различных энерго- и трубо- проводов. Выведение некоторых из них в момент работы могло привести к крупным неприятностям, вплоть до фатальных для корабля, экипажа и, главное, самих абордажников. Вот и пришлось воякам и пиратам вспомнить оружие прошлых веков. Абордажная сабля внешне очень походила на клинки, которыми пользовались моряки в семнадцатом-восемнадцатом веках. Естественно, сделанные на новом технологическом уровне – простым стальным клинком повредить абордажный скафандр мудрено.

Шёл Сашка по улице не спеша – май на дворе. Недавно перестеленный бетон на дорожке сам стелился под ноги, не отвлекая – как ещё пару лет назад – на рассматривание того, куда ступаешь. Если утром ещё было прохладно, то после полудня погода ощущалась как летняя, а на нём рубашка, бронежилет, ветровка – даже при небыстрой ходьбе припекать начинает, особенно, если не по тенёчку идёшь.

«Утром было нормально, весь день сидел за партой, никаких неудобств не чувствовал, а сейчас хоть останавливайся и прямо на улице разоблачайся. Только потом опять придётся отбрехиваться от любопытных, да правоохранителям кто-нибудь обязательно стукнет. Доказывай им, что ты не верблюд. Хм… уже в который раз забываю глянуть, откуда пошла эта поговорка. Почему именно «верблюд», а не слон, например, или заяц?»

Взгляд парня невольно прилип к проходившей мимо фифе в переливающемся всеми цветами радуги, облегающем, даже, скорее, обжимающим её пышные телеса брючном костюме. На него она не обратила внимания. Прошла мимо, гордо задрав носик.

«Ух, какая красотулечка! Аж в зобу дыханье спёрло. Я б её… да вот беда, крале в таких дорогих шмотках разные нищеброды абсолютно не интересны. Вон, прошла мимо, мазнув по мне взглядом, как по пустому месту. А Анжелка* утверждает, что я парень видный и симпатичный. И, судя по изображению в зеркале, она, вроде бы, не врёт. Хотя… та же Анжелка, будем правде в глаза смотреть, меня выбрала в любовники не за небесную красоту или особые мужские стати, а из-за возможности встречаться, не привлекая внимания соседей. Будь у неё такая возможность, она к себе в постель какого-нибудь папика с толстым кошельком пускала или бугая-жеребца, хоть и бугаи – быки, а не кони».

Сашка хмыкнул вслух, реагируя на свою мысль. Поначалу он в соседку втюрился нешуточно, но, к его счастью, расставаться с состоятельным воздухоплавателем женщина не собиралась и внятно и точно объяснила ему уровень их отношений. Ему предлагался доступ к роскошному телу (только тогда, когда ей этого захочется), но без права рассказать об этом. Никому. И без всяких сю-сю.

«Ох, как, помнится, я обиделся… даже хотел отказаться от секса с ней. Слава Богу, в последний момент одумался. Бедные никому не интересны, именно тогда эта мысль и до меня дошла. Не хочешь жить в грязи – пробивайся к хорошо оплачиваемой работе. Так что поступление в космоучилище для меня, на данный момент, самый лучший вариант. Через четыре года выйду оттуда офицером, а это уже статус! Пусть офицер-электромеханик и считается на флоте второсортным, по сравнению со штурманами и артиллеристами, но заработок у него не ниже, пенсия, опять-таки, на зависть большинству наземников. Главное – туда попасть. Но… как же мне выкрутиться из ситуации с Выпускным вечером? Денег на него нет, хоть убейся, а просто отказываться нельзя, как пить дать – порежут социальные баллы! А это может, да какое там, может, обязательно аукнется на приёмных экзаменах. Властям не интересно набирать в космофлот социально-сомнительных».

____________________

* — Анжела Лишаева, соседка, жена того-самого, так не вовремя вернувшегося дирижабельщика. Родилась в очень бедной семье и, несмотря на полное отсутствие любви к мужу, очень ценила свой новый статус, женщины Среднего класса.

 

Углубившись в собственные мысли, Александр совершил зевок, чуть не ставший для него фатальным. Вынырнувший откуда-то навстречу парень, чуть постарше его самого, вдруг сделал шаг вбок, оказавшись прямо напротив, и дважды взмахнул правой рукой, влево-вправо. Уже после взвизга от чирканья металлом по металлу, Сашка понял, что блеск в клинка в руке напавшего ему не померещился. И только на третий взмах он отреагировал, отбив руку с ножом левой рукой и, от души вложившись, ударил кулаком правой в подбородок бандита. Удар получился, можно сказать, классическим, сильным, но атаковавшего не остановил. И в осадок от удара он не вывалился, даже не впал в состояние грогги. Потенциальной жертве бросились в глаза неестественная бледность лица агрессора и расширившиеся во всю радужку зрачки.

Враг (а к человеку, пытающемуся вас убить, надо относиться именно как к злейшему врагу), покачнувшись и сделав шаг назад, после чего в прыжке на жертву опять махнул рукой с ножом. Не ударил клинком, а снова попытался нанести длинную, но не слишком глубокую рану. Делал он это не слишком ловко, видимо, не имел навыков ножевого боя, но с огромной скоростью и немалой силой. Всё ещё не вошедшему в боевой режим Сашке, удалось только изменить траекторию удара, кончик лезвия чиркнул не по его горлу, а по лбу.

Наконец осознав, что его убивают, Сашка воспользовался некоторой потерей равновесия противника в последней атаке, максимально вкладываясь в удары, отоварил его левой по печени, а правой, опять, в подбородок. И попал – голова от последнего удара дёрнулась так, будто собиралась, отделившись от тела, полетать самостоятельно. Но нокаута не получилось, а наркоман боли не чувствовал и сознание терять не собирался. Он ещё раз попытался вскрыть грудь жертвы, махнув клинком так быстро и неожиданно, что далеко не медленный будущий космолётчик не успел отбить удар и его, уже в третий раз, его спас бронежилет. Зато Сашке удалось захватить руку врага и, используя его собственную инерцию, выломать её в плече, бросив при этом противника на землю.

До этого почти беззвучный поединок, получил звуковое оформление.

— Рррр!.. – зарычал агрессор. Между тем, кровь из раны на лбу начала заливать атакованному парню глаза, а заклеивать рану не было времени. Его противник издал злобное, звериное рычание и, подхватив нож левой рукой, вскочил на ноги. Лицо наркомана, кстати, довольно симпатичное и в начале схватки бесстрастное, исказила гримаса лютой злобы.

Увы, надо признать, что к числу умелых бойцов, несмотря на многочисленные схватки с однолетками на улице, Александр не относился и не воспользовался удобным случаем окончательно обезвредить врага, пока тот лежал на земле. Только, сообразив, что ничего не закончилось, со всей дури, вложив все свои силы, выдал пинок подкованным ботинком сбоку по стопе опорной ноги врага, и отскочил на пару шагов. Судя по всему, попал удачно – стопа неестественно вывернулась внутрь. Ибо в последовавшей атаке и шаг у наркомана получился неубедительный, его повело, и он вынужденно перенёс вес тела на здоровую ногу, и взмах левой рукой с ножом не достал жертву. После чего издал негромкий, но полный эмоций полувой-полурычание.

— Ыыыы!..

Кровь со лба полилась всерьёз, Сашка испугался, что даже хромой наркош может насадить на пыру ослепшего противника. Поэтому, стерев кровь со лба и наклонив голову, что хоть один глаз не заливало, подловив врага на неловком движении («с координацией у него, в отличие от скорости и силы, кажись, непорядок»), ещё раз «наградил»  и без вывернутую стопу сильным лоу-киком*, стараясь, чтоб ударной поверхностью было ребро подковки его ботинка.

В ноге что-то определённо хрустнуло, наркоман снова, оступившись, полувзыл-полузврычал неловко упал на землю. Правая рука у него не работала, поэтому пытаясь упасть на вытянутые руки, агрессор завалился на правый бок. Тут уж Сашка не зевал, со всей силы пнул по левому, ещё работающему плечу врага, потом повторил пинки, целясь, всё время, именно в это плечо. Уже после второго наркоман выпустил из кисти нож, немедленно отброшенный  пинком же, подальше. Бить по голове, помня о судебных решения в пользу бандитов, из-за, якобы, превышения меры обороны, он не решился. Рассмотреть, что напавший неплохо «упакован» он успел.

__________

* — Лоу-кик – удар ногой в ногу соперника ниже бедра.

 

— Ыыыыы!.. – уже завыл, с преобладанием отчаянья над злобой, ворочаясь и не имея возможности встать поверженный противник. Ни проблеска сознания на искажённом от гримас лице его так и не проглянуло.

А Сашка, севший на землю, где стоял – ноги подкосились – наконец, смог достать из кармана медицинский пластырь (на тренировках всякое случалось), и хоть как-то заклеить себе сильно кровоточившую рану на лбу.

После чего достал мобилку и вызвал полицию. Подумав, Скорую помощь вызывать не стал – отмазывайся потом в полиции, если раньше приедут и увезут маньяка-наркомана в больницу.

Растерев собственную кровь по своей же морде, смог оглядеться вокруг и был неприятно удивлён тем, что находится, оказывается, в центре внимания множества людей бог его знает, откуда, к месту его борьбы за жизнь сбежавшихся. Причём, многие, если не большинство, нагло снимали его на мобилки или телекамеры.

«Ой, блин! Представляю, какая у меня рожа… — автоматически бросил взгляд вниз, на курточку Можно уже было сказать – бывшую курточку. Три длинных прорехи пересекали грудь «украшая» обе её стороны и показывая всем поддетый под ветровку бронежилет. В дополнение к дыркам, всё впереди, почему-то больше справа, чем слева, было густо заляпано пятнами крови. – И одёжка в хлам порезана, видос ещё тот. И откуда все эти хмыри и хмырихи набежали? Почти пустая ведь дорожка была».

Парень попытался встать на ноги, но нижние конечности выразили резкий протест против нагрузки, да и сердце вдруг забилось в ускоренном ритме.

 «Придётся немного посидеть, делая вид, что не обращаю внимания на этих наглых сволочей. Смываться с места происшествия нельзя. Ох, каким уродцем я наверное выгляжу… Физиономия порезана и в крови, курточка пошматована и той же кровью заляпана. Вот, кстати, дополнительный расход из-за этого обдолбанного урода. Теперь её и как рабочую использовать стыдно, выбросить придётся. Надеюсь, хоть на лечение страховки хватит».

Юношу стало поташнивать и морозить, пошёл отходняк после острой ситуации.

Вопреки обыкновению полиции поспешать медленно, трёхцветный электромобиль с гербом Харькова на капоте и символами МВД на дверцах затормозил возле кучки зевак, активно снимавших и осуждавших произошедшее, уже минуты через две после звонка. Впрочем, это оказался патрульный автомобиль, вести следствие, даже предварительное по попытке убийства его пассажиры не сочли возможным. Пока вылезший из машины сержант вынуждал зевак освободить пространство вокруг раненых («Раненых? А… и меня посчитали»), второй бубнил в кабине, требуя прислать следственную группу.